Цитаты из книги Apfeltage

Время поработало над болью, она теперь не такая острая, но любовь только растет.

Но приход весны — это еще и выход из зимы. Завершение особого периода, который животные проводят в спячке, а мы, люди, привыкли в это время затаиваться, замыкаться в себе. Ничего удивительного… Еще древние китайские тексты описывали зиму как время отрешенности, погружения в свои мысли и чувства. Время, отведенное для возрождения.

«Есть два вида времени: одно ждет, другое - надеется»

— И помни… Свечи опасны, они вызывают привыкание… Берегись.

«Думаю, по сути именно этим измеряется любовь, которую ты к кому‑то испытываешь… множеством незначительных подробностей о ком‑то, которые ты старательно собираешь».

Для того чтобы восстановить что-то священное в жизни, не обязательно нужен Бог.

Странно, как иногда можно улавливать эмоции, вслушиваясь в молчание

Нет больше часов и минут. И дат. Теперь есть только скоро и попозже. Нет больше дней, и ночей тоже. Только я в этом безмолвном доме и мое горе.

Мой мозг не поддается, отказывается на несколько часов отключиться и дать мне необходимый отдых.

Я впервые слышу такую плотную, весомую тишину.

Больше ничего. Только необходимое. Меня это устраивает. Я ни о чем не прошу. Кроме тишины и прохлады и чтобы поменьше солнца.

Ожидание стало моей второй натурой,моим единственным занятием.

— А как страдание вписывается в это представление о непостоянстве? Я не уверена, что поняла это…

— Страдание связано с нашим желанием безопасности и постоянства. Принять, что все непостоянно, — первый шаг к прекращению страдания.

Сама жизнь гнездится повсюду вокруг моего старого дома.

Зима как время закрывать двери и хранить сокровище.

Жизнь становится возможной именно благодаря непостоянству

Ничто не бывает незыблемым или вечным, все стремится исчезнуть или измениться. Страдания мы испытываем именно из-за того, что привязываемся к существующему в этом мире, потому что все это рано или поздно исчезнет.

Меланхолия — это счастье грустить

Я целыми днями чего-то ждала, что-то высматривала за окном гостиной. Что? Сама не знаю. Солнечный луч, радугу, что-то такое, что выманило бы меня из моего логова, пробудило бы желание восхищаться. А может, и снова чествовать, как знать?

Но ничего не происходит. Серое, непроницаемое, тяжелое небо. В окне ничего не появляется. Время вполне могло бы остановиться, и я бы этого даже не заметила.

Наверное, именно в вере они черпают силу продолжать. Находят смысл в горе и жестокой несправедливости. А я — нет. Я должна довольствоваться фактами, грубыми и страшными.