The Moomins and the Great Flood

...в темноте все кажется страшнее, чем на самом деле.

Как же мы отыщем солнце, если побоимся перейти через болото?

"Как же мы выберемся обратно к солнцу, если будем сидеть тут и бояться?"

Пожалуйста, не беспокойтесь, - ответил зверек. - Я сидел тут в страшной меланхолии и так хотел кого-нибудь встретить.

И только хатифнатты, сидя в лодке, равнодушно смотрели вдаль, на линию горизонта. Им было все безразлично и хотелось лишь плыть да плыть, все вперед, от одного незнакомого места к другому.

– Тюлиппа, – произнес мальчик. – Прекрасная Тюлиппа, у тебя, верно, нет желания остаться здесь, со мной? – Почему же нет? Охотно, – тут же радостно согласилась Тюлиппа. – Я все время сидела там, наверху, и думала, как прекрасно могли бы мои волосы светить мореходам в твоей стеклянной башне. И я замечательно умею готовить морской пудинг…

Как приятно спасать!

Понимаешь, в темноте все кажется страшнее, чем на самом деле.

Ты же знаешь, в темноте всё кажется страшней, чем на самом деле.

Удивительная штука эти реки и дороги, - размышлял Снифф. - Глядишь, как они стремятся мимо тебя, и на сердце становится так тревожно, так смутно. Неодолимо тянет в чужие края, тянет отправиться вслед - посмотреть, где же это они кончаются...

Моё, пока я здесь, - небрежно ответил Снусмумрик. - Я владею всем, что вижу, о чём думаю. Я владею миром.

– Видели вы когда-нибудь такие удивительные деревья? – спросил маленький зверек. – С таким ужасно длинным стволом и совсем маленькой метелкой на верхушке. Мне кажется, у этих деревьев очень глупый вид.
– Это у тебя глупый вид, – сказала мама Муми-тролля, потому что она нервничала. – Эти деревья называются пальмами и они всегда такие.
– Пальмы так пальмы, – уязвленно заметил маленький зверек.

А муравьиный лев теперь уже от злости продолжал зарываться все глубже и глубже, и никто так и не знает, выбрался он когда-нибудь наверх или нет.

Спасать-это невероятно приятно

— Хо-хо!
— Хо-хо!
— Очень даже хо!

Муравьиный лев из чистой вредности стал закапываться дальше, и никто не знает, выкопался ли он когда-нибудь обратно.

Это было так печально, что все зашмыгали носами и, плача, вспоминали про новые и новые печалести и плакали ещё горше.

Мне кажется, у этих деревьев очень глупый вид. — Это у тебя глупый вид, — сказала мама Мумитролля, потому что она нервничала.