Хотел пошутить на тему "грамотеет в шинелях с наганами племя пушкиноведов", учитывая близость автора губановской биографии к прилепинскому милитари-лагерю, но удержусь. И вот по какой причине: книге Демидова это не вредит, хотя желание поговорить и на тему Украины тоже прорывается в местах самых неожиданных. Книга составлена прилежно, видно, что автор прошерстил кучу мемуарной литературы, да и сам успел побеседовать с уходящими, к сожалению, современниками ЛГ. И вот эта прилежность ученика, выписывающего цитаты в тетрадку и от усердия высунувшего язык, контрастирует с героем книги неимоверно. Чувствуется, что Демидов Губановым одержим. Так часто бывает с поэзией. Будь ты ментом, культуристом, барыгой, да кем угодно, но однажды прочитанная или услышанная строчка, запавшая в память, вдруг разбухнет, как вложенное в землю зерно, а после - непременно взорвётся ярким цветком прямо в твоей голове. Ты заразился - и с этим ничего не поделать. Такую влюбленность не назовёшь похвальной, её вообще никак не назовёшь: ты заболел и нужно просто этот факт принять. Губанов инфицировал Демидова, но проблема в том, что инфекция попала в тело совершенно здорового человека, который и с сюрреальностью губановских образов обходится как секретарь комсомольской организации, получивший новую квартиру: осмотрелся, все расставил по нужным местам: телевизор на тумбочку, тумбочку - в угол, сверху - кружевную салфетку. Наворачивая и наворачивая страницы чужих цитат, Демидов не видит в Губанове главного, не может объяснить ни природы его дара, ни почувствовать цайтгайст душных брежневских лет. Это как современные ностальгические сериалы, в которых сразу же чувствуешь фальшь: ну не носили тогда таких отглаженных рубашек, не стриглись с такой тщательностью и т д. Персонажи губановского био для Демидова - безликие фигуры, которых он знает только по монографиям: какой-то нелепый "Сабгир", какой-то растлитель Холин, заполошные, но лишённые индивидуальных черт бабы, скачущие по столам. Там, где Демидов не нахватан, он ощутимо пасует: вдруг, из ниоткуда, появляется сын Губанова, рожденный непонятно от кого и непонятно когда. А, ладно, замажем анекдотами! Я не знаю, какой должна быть идеальная биография Губанова. Писать её - это всё равно, что пытаться свести в единый луч рассеянное сентябрьское солнце. Парадокс в том, что демидовскую книгу бесстрастной тоже не назовешь: автор горит, но полыхает он по мере своих сил - огнём восторженным, но отражённым. Ну пусть хоть так.
5 понравилось
