Сахарная пудра

«Однажды утром, пробудившись от беспокойного сна, Грегор Замза увидел, что превратился в страшное насекомое. Он лежал на твердой, похожей на панцирь, спине, и, как только поднимал голову, мог видеть свой коричневый, выпуклый, разделенный чешуйками на полукружья, живот, на котором еще кое-как держалось одеяло, готовое вот-вот сползти. Его многочисленные, невероятно тонкие по сравнению со всем телом ножки беспомощно мельтешили перед глазами».

Ой нет, стоп-стоп! Это не та история! Героиня «Сахарной пудры» Валерия тоже превращается в насекомое (правда, только на время, чередуя жизнь в обличье жука и человека). Но Полонская, в отличие от Кафки, бережно обращается со своими героями. Писательница даже девушку превращает в жука исключительно для того, чтобы через забавную метафору поговорить об инаковости.

В фантасмагоричном мире «Сахарной пудры» сюжет разворачивается вокруг кондитерской «Кру», в которой готовят самые вкусные в городе круассаны. Гости подозревают, что в выпечке содержится секретный ингредиент, но долгое время никому не удавалось этого доказать. Однажды попробовав круассан, посетитель уже не может забыть его вкус и все, что ему остается — искать новых встреч с чудесным лакомством, очень скоро пристрастие к круассаном превращается в настоящую зависимость со страшными последствиями.

Раньше я не представляла, что на такие серьезные темы как РПП, дисморфофобия, сепарация от родителей, зависимости, инаковость, с читателем можно говорить так бережно, через метафоры, абсурдизм и шуточки. Еще здесь есть сатира на уловки маркетологов и работу в службе поддержки, но она настолько милая, что, кажется, представителям этих профессий даже не получится обидеться, можно только похихикать. Но иногда в мелькают случайные пронзительные фразы, которые возвращают в реальность, напоминают, что перед тобой не только веселая история с необычными фандопущениями, но и вполне себе остросоциальный текст:

«Как снять эти жировые отложения, откуда они взялись, почему кто-то ест сколько угодно, а я всего лишь немножко подсела на круассаны, и теперь у меня два подбородка? Каждый день по дороге на работу я мысленно умоляла Вселенную, чтобы на этот раз отражение выглядело иначе. Как вылезти из собственного тела, чтобы все увидели настоящую меня, а не это чудовище, которое вспотело и раскраснелось просто от ходьбы? Я знаю, что нельзя грубо говорить про саму себя, я себя очень люблю, но там в отражении не я»

Но в своем тексте Полонская дает читателю надежду, вся книга пронизана ощущением, что все сложности решаемы, а неприятности рано или поздно заканчиваются. Еще здесь показана очень трогательная девчачья дружба. Знаете, такая, когда влюбляешься в какие-то милые детали во внешности и поведении незнакомой девочки, ловишь что-то родное во взгляде и понимаешь «мы точно будем подружками». Мне очень не хватало в современной литературе истории о нетоксичной дружбе. Лида и Валерия дружат именно так — взахлеб, по-настоящему поддерживая одна другую. Обе девочки, часто жертвуя собственным комфортом, делают все возможное, чтобы подружке было легче. И иногда спасают друг-друга от страшных событий. Знаю, что у некоторых после прочтения книги возникает желание съесть огромный круассан, щедро посыпанный сахарной пудрой. А я теперь хочу, чтобы выражение «даже мухи не обидит» можно было отнести и ко мне. Не уверена, что смогу после прочтения книги смогу прихлопнуть насекомое. А еще захотелось купить заколки-бабочки, как у Лиды и букет гербер, о которых в одной из очень милых сцен думала Валерия.

Маргарита Полонская решила, что Кафка в 2026 году выглядит недостаточно депрессивно, поэтому она щедро посыпала его пудрой и заставила страдать от РПП под присмотром токсичной мамаши.

Мама кормит город, а я — мамину гордость. Каждая булка, проданная в лавке, — это ещё один кирпич в стене, из-за которой мне не выбраться.

Её любовь была как горячее тесто: мягкая, но если вовремя не вырваться — запечёшься в ней навсегда, превратившись в еще один идеальный круассан на витрине.

В итоге получилась книга, которую хочется дочитать до корки и этой же коркой огреть автора, чтобы писала по существу без передоза метафорами.

Запах ванили в нашем доме был агрессивным, он не ласкал, а брал в заложники. Под слоем белоснежной пудры скрывалось не нежное тесто, а что-то тёмное, влажное, живое. Будто мы пекли не булки, а маленькие гробики для чужих надежд, присыпанные сахаром.

Главная героиня Лера косплеит Грегора Замзу строго по расписанию после полуночи, пока её матушка-тиран кормит весь город булками и чувством вины в промышленных масштабах.

Внутри меня не было ни органов, ни мыслей — только гулкий, пустой коридор, выстланный жёсткими пластинами. Я пила свой кофе, и он проваливался в эту пустоту с тихим, сухим шелестом, как будто песок сыпали на старый панцирь.

Метафоры здесь настолько жирные и липкие, что под конец у читателя случается натуральный диабет мозга — автор буквально заталкивает нам в глотку аллегории на РПП и созависимость, будто пытается выиграть грант на самый душный психологический триллер десятилетия.

Сахарная пудра повсюду. Она забивается в легкие, мешает дышать, скрывает под слоем белизны всё гнилое и честное. Мы все здесь просто обсыпанные сахаром куски боли.

Весь этот магический реализм выглядит как типичный подростковый бунт, затянувшийся до двадцати с лишним лет, где превращение в насекомое — лишь повод не мыть посуду и лишний раз пострадать в экзистенциальном одиночестве под аккомпанемент хрустящей корочки.

Как вылезти из собственного тела, чтобы все увидели настоящую меня, а не это чудовище.

Читать это — всё равно что жевать дорогущий круассан, в который вместо начинки заботливо положили битое стекло и психотравмы: и выплюнуть жалко, и горло саднит.

И всё же, при всей своей желчной язвительности, приходится признать: написано это чертовски талантливо и атмосферно. Полонская умудряется сделать мерзкое — аппетитным, а повседневное — пугающим, оставляя послевкусие как от десерта, съеденного в три часа ночи в холодном поту.

Мы сидели в самых модных кофейнях города, обсуждали свои травмы и сепарацию, аккуратно слизывая пенку с напитков. Но за каждым нашим "осознанным" словом стоял все тот же страх — оказаться не глянцевой картинкой, а обычным насекомым, раздавленным под тяжестью чужих ожиданий.

Это идеальный симулятор элитарного страдания для тех, кто любит запивать свой внутренний кризис латте на кокосовом, осознавая, что за каждой сахарной посыпкой скрывается банальная хитиновая пустота.

Я всё пытаюсь этой осенью найти алмаз в отечественной современной литературе, а мне попадаются только фианиты пока что, увы.

Такая аннотация, заманивающая в свои сети, для меня оказалась всего лишь манящей оберткой от конфеты. И я искренне хотела всеми фибрами души проникнуться к роману, познать его, найти эту глубину, отнюдь.

И ведь темы здесь подняты очень непростые: это и РПП, это и созависимые отношения между матерью и дочерью, и тема сестринства, и поиск себя, но реализация какая-то плешивая что ли.

У нас есть знаменитая на весь город кондитерская "Кру-Кру", которая славится своими невероятными круассанами. Люди в прямом смысле теряют голову и перестают представлять свою жизнь без этой выпечки. Данным заведением владеет Марина Сергеевна, которая по совместительству энтомолог и изучает насекомых. У неё есть дочь Валерия, которая по ночам превращается в жука и ненавидит бизнес своей матери. Которая по сути и не особо ей мать то...

Короче, всё запутано по сюжету, но по посылу довольно просто и даже банально, метафора на метафоре. И жили они долго и счастливо. Честно, не того ожидала, поэтому мне даже не хватает слов, чтобы написать такой полноценный отзыв о прочитанном, потому что просто сказать нечего особо.

К сожалению, роман явно не займет на моей полке в личной библиотеке своего места.