Цитаты из книги Дочери колыбели

День за днем, ночь за ночью он может избивать ее и ломать кости — вот этими руками. И когда она уже будет растерзана и разъята, когда повиснет между жизнью и смертью на последней тонкой нити, придет его жена — чтобы зашить Яру, словно изорванную тряпичную куклу. Чтобы Виттор мог продолжать столько, сколько захочет.

Наверняка она будет кричать так, что ее услышат даже слуги. Но все сделают вид, будто ничего не происходит.

Быть может, кто-нибудь один, пряча глаза, спросит: «Что это за звук?»

А другой ответит: «Это лисица, всего лишь лисица. Ты разве не знал, как они кричат? Как женщины, попавшие в беду».

Знаешь, Элиз, когда говорят о разбитом сердце, имеют в виду очень конкретную боль. Это ощущение под левой грудью не спутать ни с чем. Скорее тянущее — сердце ведь не тонкое стекло и не хрусталь, чтобы его разбить. Нет, оно живая упругая мышца, комок перекрученных нитей. И вот вообрази: чей-то кулак сжимает этот комок со всей силы. Сжимает и держит — минуту, две, целую вечность. Невозможно ни вдохнуть, ни распрямить спину. Боль отдает под лопатку, расползается, стягивая в узел все тело. Боль заполняет тебя до краев. Ты срастаешься с болью — и вот уже нет ничего, кроме нее. Ты и есть боль. В такие моменты чувствуешь только ее — да еще, пожалуй, зубы. Сведенные спазмом челюсти — последнее, что удерживает боль внутри. Так плотина не дает прорваться реке.