Альма. Свобода

Мирабо часто повторял, что Сан-Доминго живёт на вулкане. И был прав. Жюльен Делиз своими глазами видит, как бурлит вулканическая лава в его саду.

Точнее счёт - крепче дружба!

Моряки любят тех, кто беседует с ними про свободу.

Во время прогулок на террасах под открытым небом - немного солнца, в камере гуляет свежий ветерок, и красота долетает брызгами, когда мелькнёт в окне море.

Месть уже в пути.

Да, когда мы на одном месте, для других мир не такой бескрайний. И они могут нас найти.

Она плачет. Тесту не нужно больше ни соли, ни воды.

Он рассказал, что ему доводилось по нескольку лет не путешествовать, но всегда находился знак, который говорил ему, что пора.

Ничто не живо так, как то, чего не хватает.

Но настоящая отрава - он сам и его нечистые руки.

Страдание - единственное топливо для этого крутящегося с утра до вечера механизма. Оно горит под сагами, рубит тростник, вспахивает землю.

Они - в твердыне знаний, укрыты от всего мира.

Всего шаг в его сторону, и он падает обратно. Она пользуется этим: так она выше на голову. Что для неё редкость.

А Версальский дворец - совсем не крепость. Это проходной двор с тремя тысячами окон и дверей.

Впервые она не уверена, ждёт ли её кто-то впереди, за морями. Зато теперь точно знает, что был кто-то позади.

Он всегда знал, что из несправедливости родится солидарность.

Сирим прыгнула за борт, когда корабль уже отходил. Она успела сбегать за сумкой Альмы. И теперь точно знает, что цыплята не умеют плавать.

На самом деле Амелия сразу почувствовала, что под веснушками у той девушки бурлит огонь.

Четыре с половиной тысячи тонны чистого золота. Они никак его не утешат. Но это - способ продолжать жить.

У него такое чувство, будто он - сегодня у берегов охваченного войной материка и до него долетают раскаты грома и вспышки молний в ночи.