О злобных троллях, похищенных девах и волшебных предметах
Раскрыватель шкатулок Вклад Гуннара Улофа Хюльтена-Каваллиуса и Джорджа Стивенса в фиксацию и публикацию сказочного материала сопоставим с работой крупнейших европейских фольклористов: братьев Гримм в Германии и Александра Афанасьева в России. Переводчица сборника сказок Анастасия Тишунина в предисловии подчеркнула, что «благодаря их самоотверженной работе удалось сохранить множество замечательных народных шведских сказок». Русское издание стало первым переводом этого корпуса текстов, ранее неизвестного российскому читателю, хотя в самой Швеции он давно считается фундаментальным.
Сами шведские народные сказки представляют собой рассказы, бытовавшие и записанные в Швеции, часть из которых связана с местной историей и легендами, при этом многие сюжеты имеют параллели в соседних странах, прежде всего в Норвегии, и входят в общеевропейский сказочный фонд. Эти тексты не только описали типичные для фольклора «невыполнимые задачи», которые требуют чудесной помощи, но и оказали влияние на последующую шведскую литературу, в том числе на авторов, которые прямо говорили о своем детском опыте чтения народных сказок. Среди них — Астрид Линдгрен и Сельма Лагерлеф.
Гуннар Улоф Хюльтен-Каваллиус (1818—1889) родился в Висланде, небольшом городке на юге Швеции, в семье священника Карла Фредрика Каваллиуса и Анны Элизабет Хюльтениус. Фамилию Гуннар Улоф по желанию деда составил как соединение родительских имен. По образованию философ, он окончил Уппсальский университет в 1839 году и в том же году поступил на службу в Королевскую библиотеку в Стокгольме, где проработал семнадцать лет. В дальнейшем его карьера включала работу директором королевских театров и дипломатическую службу: в 1860—1864 годах он был поверенным в делах при дворе Бразильской империи.
Решающим для обращения к фольклору Хюльтена-Каваллиуса стало знакомство в семнадцатилетнем возрасте с четырехтомным сборником «Шведские народные песни» (1814—1816), составленным Эриком Густавом Гейером и Арвидом Августом Афцелиусом. В мемуарах «Из моей прошедшей жизни» Хюльтен-Каваллиус вспоминал это чтение так:
Глубина чувств, пронизывающих эту старинную поэзию, захватила меня с удивительной силой.
После этого он начал самостоятельно собирать сказки, легенды, загадки, пословицы и песни, сосредоточив внимание прежде всего на культурном наследии Смоланда, исторической провинции южной Швеции. Его первой научной работой стал двухтомный «Словарь Веренда», над которым он работал в 1837—1839 годах, параллельно фиксируя диалект и устные рассказы региона.
Работа по собиранию текстов продолжалась и в Стокгольме: Хюльтен-Каваллиус описывал, как расспрашивал приезжавших на заработки крестьян, угощая их пивом или кофе, и подробно записывал услышанные сказки и легенды, отмечая, что рассказчики «раскрывались словно шкатулки». Осенью 1839 года он познакомился с Джорджем Стивенсом, и общий интерес к фольклору быстро перерос в тесное сотрудничество. Наряду с этим Хюльтен-Каваллиус стал одним из основателей Шведской ассоциации древностей и создал первый региональный музей страны — Музей Смоланда в Векшё, основанный на его коллекциях.
Собиратели земли шведской Джордж Стивенс (1813—1895) родился в Ливерпуле в семье священника и получил образование в Университетском колледже Лондона. В 1834 году он женился на Мэри Беннетт и переехал в Швецию, где занялся историческими и археологическими исследованиями и с этого момента жил преимущественно в скандинавских странах. Основной областью его научных интересов была история эпохи викингов и руническая письменность: Стивенс выпустил ряд работ о рунических камнях Скандинавии и труды, посвященные родству английского и скандинавских языков.
Наряду с археологией и филологией Стивенс активно занимался литературой. Он изучал древнескандинавские саги, баллады и легенды, а также переводил на английский язык современных ему шведских авторов. Наиболее известным стал его перевод «Саги о Фритьофе» Эсайаса Тегнера, изданный в Англии в 1839 году с иллюстрациями и подробными комментариями. Сам Тегнер оценил издание неоднозначно, заметив:
Перевод верен. Но с переводами дело обстоит так же, как с женами: верные редко бывают красивыми.
В этот же период Стивенс все больше внимания уделял фольклору, и именно Хюльтен-Каваллиус «заразил» его интересом к народным сказкам более позднего времени. Их сотрудничество сопровождалось многолетней дружбой и активной перепиской. В 1851 году Стивенс переехал в Данию и был назначен преподавателем английского языка и литературы в Копенгагенском университете, где впоследствии получил звание профессора и проработал до конца жизни. Значительная часть его фольклорных записей — более девятисот рукописных страниц баллад, песен, легенд и пословиц — была фактически заново обнаружена лишь в 2005 году при разборе архивов городской библиотеки Векшё, что вновь привлекло внимание к масштабу его собирательной работы.
Шведский фольклор начал систематически фиксироваться сравнительно поздно — в XIX веке, почти одновременно с аналогичными процессами в Норвегии и Германии. Ключевую роль в этом сыграла инициатива Гуннара Улофа Хюльтена-Каваллиуса. Первым крупным изданием в этой области стал сборник «Шведские народные сказки и приключения», подготовленный Хюльтеном-Каваллиусом совместно с Джорджем Стивенсом и опубликованный в 1844—1849 годах.
Идея собственного сборника возникла у Хюльтена-Каваллиуса и Стивенса вскоре после их знакомства в 1839 году на фоне общеевропейского интереса к народной поэзии. Неслучайно издание было посвящено Якобу и Вильгельму Гриммам: их «Детские и семейные сказки» вышли в Германии еще в 1812—1814 годах и с 1820-х начали распространяться в Швеции в виде дешевых брошюр. Существенным ориентиром стали и норвежские сказки Петера Кристена Асбьёрнсена и Йоргена Му, опубликованные в 1843-м. В том же году Хюльтен-Каваллиус и Стивенс заключили контракт с издателем Авраамом Болиным и приступили к подготовке книги.
За несколько лет им удалось собрать обширный корпус текстов из разных регионов страны. В предисловии к первому изданию Хюльтен-Каваллиус подчеркивал принцип работы с материалом:
Собранный материал мы систематизировали и воспроизвели без значительных дополнений или изменений. Единственное, что принадлежит нам, — это некоторая стилистическая обработка текстов.
Он также отмечал, что книга адресована прежде всего исследователю, но может заинтересовать и «простого читателя». Всего в сборник вошли тридцать две сказки, снабженные подробными комментариями и региональными вариантами.
География текстов отражала реальные маршруты собирателей. Семнадцать сказок происходили из Смоланда, родного региона Хюльтена-Каваллиуса; семь — из Уппланда; две — из Сёдерманланда; остальные представляли Вермланд, Эстеръётланд, Вестманланд, Вестеръётланд, Сконе и Готланд. У сборника не было немедленного коммерческого успеха, однако отдельные сказки широко разошлись в виде недорогих переизданий, а сама работа, по словам Тишуниной, «заложила основу для более серьезного научного подхода к собиранию сказок и вдохновила многих последователей».
В 1875 году была опубликована сокращенная версия «Шведских народных сказок», включавшая тринадцать текстов и иллюстрированная художником Эгроном Лундгреном. Именно это издание легло в основу современного русского перевода. Таким образом, результатом совместной работы Хюльтена-Каваллиуса и Стивенса стал не только первый систематизированный корпус шведских сказок, записанных по устной передаче, но и модель публикации, которая сочетала фиксацию текста, комментарий и указание регионального происхождения.
«Тролль, доволен будь собой» Несмотря на разные страны и исторический контекст, многие сказки окажутся знакомыми. К примеру, в сборнике есть истории, похожие на сказку о коте в сапогах или на «Царевну-лягушку». Но значительная часть шведского фольклора и сборника «Шведские народные сказки» связана с образами троллей. Переводчица и скандинавист Наталия Будур называет их «самым известным персонажем скандинавского фольклора, прежде всего сказок и баллад». В шведской традиции тролли фигурируют не как единичные чудовища, а как устойчивый тип сверхъестественных существ, вокруг которых выстраиваются повторяющиеся сюжетные модели — похищения, подмены, испытания и освобождение человека.
В народных представлениях тролль описывается как существо крупное и отталкивающее: «он большой и безобразный на вид», пишет Будур, может иметь одну, три, девять или даже двенадцать голов, отличается огромной силой и при этом «страшно глуп», из-за чего его «очень легко обмануть». Внешность троллей варьируется: одни «высокие, как горы», другие «не выше человека», у них большие носы с бородавками, широкие рты с клыками, маленькие глаза, иногда один глаз посреди лба (чем напоминают образ еще одного мифического существа, но уже из древнегреческой мифологии, — Циклопа), а на голове может расти трава или деревья. Постоянной чертой считается хвост, который в скандинавском фольклоре вообще служит признаком нечистой силы.
Происхождение троллей связывают с древней мифологией. Согласно скандинавским сказаниям, они происходят от ётунов — великанов, населявших мир до появления людей. Слово «тролль» считается очень древним и встречается во всех германских языках. По словам Наталии Будур, в ранних «северных» языках оно обозначало мифологического великана. В языческий период тролли воспринимались как опасные противники человека, а после христианизации Скандинавии — как существа, связанные с дьявольскими силами. В сагах рассказывается, как с ними боролись конунги Олав Трюггвасон и Святой Олав.
Со временем тролли переходят из мифов и саг в сказки и баллады. Особенно распространенными становятся волшебные и рыцарские баллады, где сюжет строится вокруг похищения девушки, подмены невесты или заколдованного жениха. Этот сюжет хорошо отражен в сказках «Золотой конь, лунный светильник и дева в клетке тролля», «Пастушок», «Три пса». Исследователи отмечают, что с XVI по XIX век такие истории были одними из самых популярных в Скандинавии. Граница между балладой и сказкой при этом остается размытой: в обоих жанрах герой неизбежно сталкивается с троллями или их родственниками — эльфами и хюльдрами (сказочное существо в образе девушки с коровьим хвостом).
В сборнике Хюльтена-Каваллиуса и Стивенса тролли представлены именно в этом фольклорном ключе — как обитатели гор и лесов, похитители людей и хранители подземных пространств. В шведской и норвежской традиции считалось, что они живут в горах и лесах, иногда поодиночке, иногда семьями, и могут занимать целую гору. Им приписывали способность превращаться в животных или людей, похищать женщин и детей, подсовывать «подменышей» и держать пленников в горах, заставляя выполнять тяжелую работу. При этом спастись можно было с помощью церковных колоколов, предметов из стали или солнечного света, который обращал тролля в камень.
В начале XX века образ тролля постепенно выходит за пределы устной традиции и фольклорных сборников. В Швеции с 1907 по 1937 год издавался журнал «Среди домовых и троллей», где публиковались тексты Эльсы Бесков, Хелены Нюблум, Анны Валенберг и Яльмара Бергмана. Все они, как отмечает Наталия Будур, обращались к тролльей тематике. В этот же период шведская писательница Сельма Лагерлёф активно использует народные сказания: в двухтомнике «Тролли и люди» (1915—1921) и в новеллах «Предание старого пастбища» и «Халландская история» тролли действуют как вредоносные существа, они воруют у людей скот и похищают невест, то есть сохраняют функции, закрепленные за ними в традиционном фольклоре.
У шведского прозаика и драматурга Яльмара Бергмана тролли также не утрачивают негативного значения. Наталия Будур пишет, что в его ироничных сказках, как и у норвежского драматурга Генрика Ибсена и Лагерлёф, тролли «воплощают собой зло и темные силы», а формула героя пьесы Ибсена Пера Гюнта «Тролль, доволен будь собой» используется как словесное обозначение этого начала. При этом исследовательница пересказывает авторскую логику так: тролли существуют в нас самих, а сказка работает как форма разговора о страхах и зле, не выходя за пределы сказочного образа.
В современной детской литературе образ тролля существенно меняется. По наблюдению Наталии Будур, тролли «превратились из злобных и опасных противников человека в добрых и милых маленьких сверхъестественных существ», сохранив враждебность в основном в жанре фэнтези. Самый известный пример — муми-тролли Туве Янссон: Муми-тролль, «похожий на бегемотика с добрыми глазами и крошечным хвостиком», живет с семьей в Муми-доле и «никому не причиняет зла». Связь с фольклорным прошлым прямо обозначена в повести «Волшебная зима», где герой встречается со своим предком — «настоящим троллем».
В новейших скандинавских изданиях, таких как книги Фрид Ингульстад, тролль окончательно становится объектом систематизации: читателю предлагается полный свод правил и сведений — от происхождения до способов поведения при встрече с ним. На этом фоне сборник «Шведские народные сказки» фиксирует более ранний этап, в котором тролль еще не смягчен литературой и остается фольклорным существом со всеми присущими ему опасными функциями.
10 понравилось
