Я не знаю,что можно было растянуть на 3 тома,но после первого читать остальные уже не хочется.
Наоми происходит из небогатой семьи с очень интересной особенностью- обязательно рождаются близнецы и лишь один из них видит вещие сны. Порой это очень важное умение,порой- пугающее.
В юности девушке не разрешили выйти замуж по любви. Родители нашли выгодную партию и решили,что этого вполне достаточно для счастья молодых. Так началось заточение героини.
Хершель- делец,он погружен в работу и не склонен к романтике. От жены ему нужна лишь покорность,молчаливость и толпа детишек,желательно с наследником капитала.

Главной темой этой книги станут не дети,не ужасы войны,а измены главных героев.Если честно,то это сильно выматывает.
При виде бывшего возлюбленного( красивый мальчик,любовалась на службе,не говорила) у Наоми просыпается либидо и действует овуляция 24/7/365. Вот лишь бы никто в деревне  не заметил их взглядов и хождения " на сеновал".
Хершель ловит кризис среднего возраста и не думает о будущем.

Но больше всех раздражает Фрида и ее отношения с этой семьей. Это просто священное животное,которое нагло переходит границы,но возмущения слышит лишь шёпотом.  Такой уровень унижения раболепства и глупости нужно еще поискать. Надеяться,что за пару кошерных пирогов уважаемый иудей бросит семью?А ради чего ему терпеть  такие муки совести и развода?
Эти жалкие,мелочные попытки доказать свое превосходство всегда проваливаются.

Дети часто  предоставлены сами себе,за близняшками смотрит старшая Шошана,а за недосмотр получает выговоры от семьи. По старой семейной традиции  - одна из малышек " видящая".

Есть намек на мистику,но не раскрыт. Тема войны проскользнула в паре строк ( но есть еще 2 тома).   Атмосфера деревеньки/ городка вообще не чувствуется.
Зато как много разнообразной любви...

Хочется назвать эту книгу «За секунду до», ведь в отличие от многих других книг о Холокосте, она описывает в основном мирную жизнь евреев до войны, и лишь небольшими намеками через сны автор дает понять, что будет дальше, какая судьба ожидает персонажей. И эта инверсия мне нравится. Мы как бы смотрим сверху и понимаем, что для героев книги идет обратный отсчет, мирного времени остается всё меньше и меньше, а они об этом не знают. Но пока не прошло больше половины книги, я думала, что все же она не закончится на самом напряженном моменте, который обычно выступает как завязка в других книгах о Холокосте, а продолжится традиционным повествованием о концлагере, чего можно было ожидать от названия. Но нас, как и персонажей, ожидает лишь неизвестность в конце. Впрочем, тем, кто прочитал много книг этой тематики, несложно догадаться, что было дальше. И все же шанс узнать есть во второй книге - «Близнецы из Аушвица. Ученик доктора Менгеле».

От этой книги у меня осталось двоякое впечатление. С одной стороны, мне понравилось, было интересно. А с другой... Войны здесь как таковой еще и нет особо. А вот главные герои меня просто поразили. И не совсем в хорошем смысле.

Понятно, что раньше жизнь была другой, тем более у евреев. У них свои обычаи, свои традиции, свой уклад, что для нас сейчас выглядит дико. Развод был делом греховным, да еще и с кучей осуждений, обсуждений и презирания. Отказаться от дочери только потому, что она развелась с мужем, который, по сути, своей отчасти похож на абьюзера? И только потому, что ее родители лишатся денег ее мужа? Простить мужа за осознанную измену только из-за того, чтобы не быть презираемой родителями, которых перестанут снабжать деньгами? Это просто ужас! Хорошо, что сейчас такого нет.

Не скажу, что меня зацепила история или я как-то прониклась героями, нет. Но что-то все-таки заинтересовало, читать было легко, прям на одном дыхании (прочитала за несколько часов).

Здесь же отмечу, что на момент окончания первой книги, то есть перед свадьбой и началом войны, Шошане 17 лет. Соответственно, ее сестрам-близнецам 10 лет.

Годы были милосердны к Шошане. Она выросла красивой девушкой, и ей вот-вот должно было исполниться семнадцать.

Что значит "годы были милосердны"? Ей всего 17, а не 71.

Также в финале мы видим, как нацисты заталкивают семью в грузовики (причем разные). И это, согласно тексту, после первой бомбежки. Подозреваю, что их отправят в гетто. Но как-то уж слишком быстро, не находите? А как же звезды Давида, куча ограничений и запретов, которые предшествовали созданию гетто? Это ведь действовало не только на территории Германии. Но я уже забегаю вперед.