Цитаты из книги 작별하지 않는다

I don’t want to live face down on the ground like you. I’m leaving you so I can breathe. I want to live, not be half-dead.

если нужно что-то сделать, достаточно просто начать

когда люди уходят, они достают самый острый нож, что у них есть, и пронзают самые уязвимые части, о которых они знают

Помню, как её касаниями в мою кожу пропитывалась её скованная любовь. Любовь, проникающая в самые глубинные уголки души, любовь, от которой замирает сердце... Тогда я и поняла. Поняла, насколько больно может быть любить.

Если нужно что-то сделать, достаточно просто начать.

Две шероховатые лапки Ама всползают по ниткам свитера на моё правое плечо. Ами присел на мой левый указательный палец, как на жердочку, и я чувствую его тёплые и мягкие пёрышки. Соприкасаться с чем-то живым… так необычно. Это не огонь и не раны, которые оставляют следы на нашей коже, но эти ощущения тем не менее остаются в памяти. Я никогда раньше не держала таких лёгких созданий в своей жизни.

Разве, будучи тенью, можно желать что-то разглядеть?

Как же легко и просто жизнь может оборваться – все наши кости, органы, плоть ужасно уязвимы – стоит лишь сделать один шаг. .. Смерть.

Или же наоборот? Может, это я умерла – или умираю – и из последних сил пытаюсь заглянуть сюда. В темноте низовья этой речки. Или же в твоей холодной комнате, куда я вернулась, похоронив Ама. Но разве возможно чувствовать себя такой живой после смерти?

Разве может снег так зябко колоть щёки мертвеца?

- Я мало чего знала о маме, - поднявшись, сказала Инсон и подошла к погружен ной во тьму книжной полке. - А мне казалось, что я знала её вдоль и поперёк.

Материалы скапливались, обрисовывалась картина, и я чувствовала, как меняюсь. Меня уже совсем не шокировало то, что человек может сделать с другим человеком… Из моей души будто вырвали кусок, оставив пустотуи льющаяся из этой пустоты кровь уже не была красной и не бежала мощным потоком. В этой пустоте копошилась боль, которая прекратится, только если я остановлюсь…

I had not reconciled with life, but I had to resume living.

Каждому по опыту известно: когда люди уходят, они достают самый острый нож, что у них есть, и пронзают самые уязвимые части, о которых они знают.

А сейчас под сильными порывами ветра дерево махало своими ветками ещё сильнее. Я отпрянула назад в страхе, что сейчас оно восстанет из снега и ринется на меня. Но продолжала пробираться сквозь снег к тёмному домику.

Лес воет, деревья содрогаются. Покрывавший их сверху снег уносится ветром. Приложив разрывающийся от боли лоб к окну, я вспоминаю о вьюге на побережье – облака, раскиданные на далёком горизонте, бесчисленные снежинки, напоминающие мириады птичьих стай. И пепельное море, выкидывавшее на берег белую пену, словно в попытке поглотить весь остров.

В следующем году я закончила книгу и в январе пошла в издательство. Я хотела, чтобы они купили её как можно скорее. Хоть и глупо, но я верила, что после её продажи меня перестанут преследовать кошмары. Редактор посоветовал мне назначить начало продаж на май, чтобы маркетинг был эфффективнее.

– Разве не лучше немного подождать, чтобы книгу прочитало больше людей?