חרדים

К концу жизни даже программисты становятся поэтами.

Если ты можешь кому-то помочь так, что человек думает, что справился сам, значит, ты не зря работал.

«Смерть – великое приключение». Возможно, для того, кто умирает, это и так, но не для того, кто остается.

Джим был маленьким, не выпускать ребенка из комнаты считалось наказанием, а сегодня родители не знают, как выманить ребенка из комнаты. Раньше детей не могли угомонить, а сегодня – заставить двигаться.

Знаешь, что самое паршивое, когда ты родитель? О тебе всегда судят по худшим твоим проявлениям.

Странная штука: каким бы родителем ты ни был – хоть грабителем, хоть кем угодно еще, дети любят тебя несмотря ни на что. Поразительно, что уже взрослыми люди продолжают слепо верить в то, что их родители – умнейшие, забавнейшие и бессмертные. Возможно, это заложено природой – до определенного возраста дети любят родителей безусловно и безрассудно лишь по одной причине – за то, что мы их родители.

Жизнь всегда преподносит свои сюрпризы.

Единственное, что мама-пастор требовала от своей семьи: делать все, что от них зависит. Посадить яблоню, даже если знаешь, что завтра настанет конец света.

Спасать тех, кого можно спасти.

— Вы не замечали, что веганы всегда говорят о спасении планеты так, будто планета их об этом попросила? Планета проживет без людей миллиарды лет. Убиваем мы только друг друга.

Пришел Новый год – на него всегда возлагают неоправданно большие надежды, которые окупаются разве что у продавцов календарей. В действительности один день сменяет другой, только и всего.

Если слушать друг друга все время, есть риск, что потом не простишь.

Мы не можем защитить своих детей от жизни, потому что от жизни защитить невозможно.

В продолжительном браке не требуется много слов, чтобы вконец разругаться, но чтобы сказать «я люблю тебя» слова тоже не нужны.

Самое противное в разводе не то, что время, потраченное на другого за эти годы, летит в тартарары, а то, что все планы на будущее катятся к чертовой матери.

Тем, кого мы любим, мы даем ласковые прозвища – любовь требует особенных слов, которые принадлежат только нам.

«В гавани кораблю спокойнее, но не для того он строился».

Я верю в то, что у банка свое место в обществе. Я верю в порядок. Я давно смирилась с тем, что клиенты, журналисты и политики ненавидят нас, это и есть наша задача. Банк утяжеляет систему. Замедляет ее, добавляет бюрократии, делает неповоротливой. Чтобы мир не раскачивался так быстро. Людям нужна бюрократия, чтобы они хорошенько подумали, прежде чем сделать глупость.

Оба говорили вовсе не то, что думали. Но мы лжем тому, кого любим.

Самое трудное в смерти – это грамматика, точнее – время глагола: она не будет сердиться, что он купил новый диван, не спросив ее. Она не будет. Она не приедет домой. Ее больше нет.