Шаг в пропасть

Перед мысленным взором Мэдди тут же возникла прелестная картинка: Эмили плещется в воде, Дэн в переднике готовит на патио барбекю, а она, Мэдди, сидит в шезлонге, с бутылкой крема от загара в руках и открытой книгой на коленях, чувствуя жар солнца на плечах и руках.
То были счастливые воспоминания. Те, которыми принято дорожить. Отец, мать и дочь. Маленькая дружная семья. Воспоминания, которые будут греть душу Дэну и Эмили.

И если сюда меня привело мрачное одиночество, то у кухонного персонала я чувствую себя желанным гостем. Их добродушное подтрунивание и жизнерадостные песенки наряду с рождественской музыкой, льющейся из динамиков, помогают мне не скатиться в пропасть унылого самокопания.

– С чего вдруг соседке понадобилось в твой туалет? И почему она не может сходить в свой?
Слегка замявшись, я говорю:
– Там… проблемы с канализацией. Она… засралась. – (Джош хохочет. Ферн вздрагивает. Сестра терпеть не может, когда сквернословят.) – Прости. Загадилась.

Она выглядит очень миниатюрной, особенно босиком, в одних чулках, но ужасно грозной. Ее длинные белокурые волосы зачесаны назад и зафиксированы ободком, отчего ее лоб кажется выше, чем мне запомнилось.

Ему пятнадцать, он очень высокий – более шести футов, – хотя жутко нескладный, и стесняется этого. Я точно знаю, что ему нравятся девочки, но он находит их невыносимыми. Как представительница этого ужасного пола, я понимаю, что, если обниму Джоша, он сочтет мой жест слишком интимным

Однако в какой-то момент ко мне подошла женщина лет шестидесяти, с короткими седыми волосами и в очках, и попросила меня о помощи. Она держала за руку другую женщину – блондинку, с длинными волосами, среднего телосложения, лет тридцати с хвостиком, скорее, ближе к сорока, в бежевой дутой куртке. Та, что постарше, заявила, что блондинка, являясь свидетельницей несчастного случая – она находилась вместе с пострадавшей женщиной на крыше, – пыталась покинуть место происшествия.

У нас есть показания Хейли Олбрайт, личной помощницы Дэна Блейкли. Вы нравитесь Хейли. Она утверждает, что у нее никогда не было с вами проблем ни в личном, ни в профессиональном плане. Однако она допускает, что вы действительно одержимы Дэном Блейкли. Она говорит, что часто ловила вас на том, как вы следили за ним.

Дело в том, Тейт, что мы проверили ваши первоначальные показания. Видите ли… то, что вы нам рассказали, не имеет смысла.

Дэн сообщил мне, что попытался оперативно извлечь информацию, однако данные за соответствующий период оказались уже затерты. Он также информировал меня, что на время смерти Мэдди запись с камер видеонаблюдения внутри здания вообще не велась. Кроме того, Дэн обнаружил, что камеры на лестнице и в коридоре цокольного этажа не работали. Оказалось, они были выключены, так же как и камера, направленная на выезд с парковки в задней части здания.

Помощница дежурного офицера подводит меня к инфракрасному сканеру и, прижимая каждый мой палец к панели, прокатывает слева направо, чтобы получить изображение отпечатков на экране компьютера. Мне ужасно неприятно, но я, следуя инструкциям, послушно прижимаю руку к панели, пока она снимает отпечатки со всех моих пальцев, обеих ладоней и ребер ладоней. Меня фотографируют, затем берут мазки изо рта.

И хотя всеми фибрами души я желала, чтобы это оказалось неправдой, просто дурным сном, сомнений больше не оставалось. Чье-то искалеченное тело лежало на тротуаре внизу.

А что, если она пудрила мне мозги насчет своей фобии? Что, если потерянная сережка – это просто уловка? Что, если она, дождавшись, когда я проверю крышу и выйду на лестницу, вернулась к лифту и, пропустив мимо ушей мои призывы, поднялась на верхний этаж, а оттуда – на крышу?

Послушай, моя жизнь – сплошная катастрофа. Если кому и прыгать вниз, так это мне. – (Она не ответила.) – Нет, я серьезно. Я тридцативосьмилетняя безработная актриса – слеш – временная секретарша – слеш – девочка на побегушках. Я живу совершенно одна. А точнее, вдвоем с котом.

Я подошла к ограждению и, ухватившись за перила, посмотрела вниз – и вот он, длинный отвесный обрыв. Мой желудок тут же сделал кульбит. А потом справа от себя краешком глаза я заметила ее. Женщину с темными волнистыми волосами. Она залезла на наклонное световое окно, перебралась через парапетное ограждение и теперь сидела, свесив ноги, на карнизе.

Вы сделали заявление. Вы сказали полиции и свидетелям происшествия, что находились с покойной в здании и были рядом с ней незадолго до того, как она умерла. Вы сказали им, что это ваша вина. – Она вопросительно смотрит на меня.
– Ну… я совсем другое имела в виду, – качаю я головой. – Я растерялась.

Радует только одно: я больше никогда не вернусь в тот офис. При этой мысли у меня снова схватывает живот. Я вспоминаю, как, подойдя к самому краю террасы на крыше, смотрю вниз. И вижу на тротуаре ее искалеченное тело, выглядящее неаккуратной грудой одежды.

Сейчас, в середине декабря, уже довольно промозгло и холодно, но полицейские изъяли мою куртку и все джемпера. И пока мне открывают дверь и усаживают на заднее сиденье, я в своей тонкой футболке дрожу как осиновый лист.

Они всей толпой вваливаются внутрь. В мою крошечную прихожую. Здоровенные мужики в форме и бронежилетах. Двое, трое, четверо. Наводняют квартиру, словно я какая-то опасная преступница.

Как говорится, месть — это блюдо, которое лучше подавать холодным,и я хотела, чтобы она была настолько холодной, насколько это возможно.