Желчный Ангел

…потомки увидели Зою Моисеевну тихой, безмятежной, с легкой улыбкой на лице. Накрашенные ресницы опущены, помадный рот приоткрыт, румянец на щеках притушен, брови бесстрастны. Она выглядела так, будто выгодно распродала хрусталь и платки, отомстила любовникам, подожгла собес, выкурила сигарету и выпила вина.

За год-другой обувь настолько изнашивалась, что ободранные места – особенно в области носков – Вадик намеренно пачкал в грязи. Ему было легче смириться с образом неряхи, нежели нищеброда.

У Миры была любовь ко всему большому. Занимая сама немало места в пространстве, она стремилась уравновесить себя гигантскими перстнями, исполинскими серьгами, мощными меховыми воротниками, палантинами длиной в Великую Китайскую стену, необъятными веерами и сумками-мешками, в которых можно потерять индийского носорога. Греков – единственное некрупное создание – был в этом списке исключением.

– Да все наперекосяк! – тремя словами высказал он самую суть проблемы.
– Бывает, голубчик, бывает. – Она погладила его по щеке мягкой ладонью. – Главное, все поправимо.
– Думаете, поправимо? – удивился Греков.
– Конечно! – заверила поломойка и снова грустно улыбнулась. – И жизнь впереди, и любовь, и победы. Главное – здоровье, верно?

Если что – звоните, пишите. Мать Тереза на связи.

«Не, умирать не надо. Живите в удовольствие».

Время застыло, подведя жирную канцелярскую черту под прошлым и размыв будущее тонкой акварельной кистью.

• Но ведь только конечность придает жизни смысл … Обостряет чувства, отделяет эту секунду от следующей, приумножает ценность привычного, очевидного…

Сердце Васи разрывалось от отчаяния и безысходности. Казалось, нет трагедии могучей, чем эта бесконечная боль. Человеческая смерть, которую он наблюдал каждый день, не шла ни в какое сравнение со сломанным куличом надежд. Умирая, люди всего лишь навсего переходили из одного состояние в другое, куда более комфортное, в то время как с разрушенной пирамидкой из снега, песка, земли и собачьего говна надо было как-то влачить земную жизнь дальше.

Вновь и вновь повторяли они глупые фразы в попытке прикрыть фиговыми листочками наготу безысходности. Отказываясь принимать непознанное, нарекая его невозможным...

"Вода не капала - лилась потоком, замученная жарой зелень сначала жадно пила большими глотками, потом захлебнулась, закашлялась, начала срыгивать и молить о пощаде. Газоны стали озерами, цветы в клумбах забило насмерть, людей позагоняло в спертые подъезды, под козырьки и навесы. Автобусные остановки с застигнутыми пассажирами трясло от ветра, вода хлестала не только сверху, но и сбоку. снизу, по диагонали, она больно хлестала по лицу, как жена бьет полотенцем загулявшего мужа... "

Они сидели прижавшись друг к другу, как два сообщающихся сосуда, и их тепло, энергия, мысли свободно переливались из одного тела в другое, не требуя словесного сопровождения.

Она резко откинула одеяло и молниеносно воткнула в плечо шприц.
– Отдыхайте. Сейчас боль утихнет. – И выкатилась со своей таратайкой прочь.
Через пару минут на белой стене перед Сергеем Петровичем вспыхнуло пламя. От него концентрическими кругами разбежались разноцветные брызги, превратились в облака и радугу, какими обычно какают розовые единороги и любимые девушки в представлении мечтательных прыщавых юнцов.

Сознание практически выбралось из болота и хрупкой Настенькой из сказки «Морозко» дрожало на лютом холоде в ожидании чудотворного деда.

– Грешники должны видеть на моих опахалах сотни глаз и тысячи языков, – бесстрастно сообщил Ангел. – И только праведникам напоследок разрешено полюбоваться их роскошеством.
– Мои грехи спорны, – возразил Адам. – Что бы я ни делал в жизни – гранил алмаз или целовал женщину, – все было пронизано безмерной любовью.
– Краденые алмазы и краденые жены, – напомнил Азраил.
– Но именно я делал их счастливыми. А не те, кому они изначально принадлежали.

Даю возможность исполнится их мечте, но взамен забираю то, что они имеют, - развел руками Азраил. - Зачем? Почему нельзя просто сбыться мечте? - удивился Вася. - Только потеряв привычное, они научаться ценить жизнь. Поймут, как многое им было дано, каким богатством они обладали.