Цитаты из книги Семь процентов хаоса

Там, где раньше в моей жизни был он, теперь зияла пустота, вроде голого участка земли в лесу, где веками стояло что-то очень тяжелое, а потом это что-то убрали. Там ничего не растет - просто по привычке.

— А если бы я был яйцом, ты со мной все равно дружила бы?

Я потерла подбородок, делая вид, что размышляю.

— Наверное. Но тогда мне пришлось бы катать тебя повсюду. Или я смастерила бы тебе вагончик, прицепила его к своему велосипеду и возила бы тебя за собой.

Поднимая волну, ты неизбежно осыпаешь кого-то брызгами и вызываешь злобу. Иначе не бывает.

— И будь осторожна. Не каждый, с кем тебя сводит жизнь, думает о твоих интересах.

Изменит жизнь общества? Я хлопаю глазами и молча разеваю рот, как рыба, выброшенная из воды. Я не планировала менять мир; просто хотела закончить школу. Но если бы я могла... если бы придуманная мной игрушка действительно обладала таким мощным потенциалом...

Для меня похороны — то, что обычно происходит у кого-то другого, и сейчас, оказавшись одним из главных действующих лиц, я совершенно теряюсь.

Миллер разделял со мной любые ужасы и неприятности.

Но, когда нам исполнилось пятнадцать, я допустила ошибку, и Миллер решил, что, избавившись от меня, получит облегче-ние, которое будет больше, чем боль утраты.

Я не знаю, что делать с Миллером, как пережить шесть месяцев его отстраненного молчания, как разогнуть закручиваю-щуюся пружину своих глупых чувств.

И будь осторожна. Не каждый, с кем тебя сводит жизнь, думает о твоих интересах. Но твой папа всегда будет заботиться в первую очередь о тебе.

«Запоминай, — кричит голос внутри меня. — Запоминай, запоминай, запоминай». Я вижу ее в последний раз. В последний раз мы дышим одним воздухом. Я разрываюсь между желанием запомнить все до мельчайшей подробности и желанием отвернуться, вообще не запоминать ее такой, какая она сейчас.

Когда ей в первый раз делали химиотерапию, мне было двенадцать; достаточно юный возраст, в котором страх еще расплывчат и не принимает конкретные образы. Теперь, как только я ложусь спать, сразу начинаю во всех подробностях представлять, как это будет, когда я потеряю Веру, — продажу дома, в котором я выросла, незнакомым людям; разговоры о том, как она помогла мне создать приложение; торжественные вечера, которые отныне всегда будут проходить без нее.

— Я не хочу знать свое будущее. — Марен как-то беспомощно пожимает плечами. — «ПАКС» всегда был просто игрой. А вдруг мне не понравится то, что я узнаю? Вдруг это меня напугает? Я хочу узнавать все в свое время.

Я бы послала его к черту в ад, да только, похоже, мы уже там.

— Почему ты стал таким? — Глупый вопрос, но он задался сам собой. — Раньше я всегда знала, что ты чувствуешь, а теперь ты как робот какой-то. Ты вообще помнишь, что такое чувства?

— Ты, возможно, забыла, — говорит он ледяным тоном, — но бывают еще «другие дети», которые готовы сожрать живьем особо чувствительных.

Это я — источник заразы, распространяющейся по стране от телефона к телефону.

— Ты не такой, как раньше, — говорю я ему.

— Ага, — отвечает Миллер, не глядя на меня. — Ты тоже.