Leviathan Wakes

Пираты не торпедируют водяные баржи атомными зарядами. Это никому не нужно. Не окупается. А если кому-то взбрело в голову просто убить пятьдесят человек, явиться в ресторан с автоматом намного проще.

Соломон Эпштейн смастерил слегка модифицированный ядерный двигатель, пристроил его к корме своей яхты с командой из трех человек и запустил. В хорошую оптику и сейчас можно увидеть корабль, уходящий на субсветовой скорости в великую пустоту. Самые лучшие, самые долгие похороны в истории человечества.

Видели последнюю передачу с Венеры? Хрустальная башня высотой два километра. Что вы об этом думаете?
— Сам виноват. — Фред поддержал дружеский тон. — Мог бы сказать Миллеру, чтобы взял курс на Солнце.
— Ну да, двухкилометровая хрустальная башня, торчащая из Солнца, никого бы не смутила.

Never knew if you had any luck left unless you pushed it.

- Старший помощник Джеймс Холден. - Её нигерийский акцент подчёркивал преувеличенную официальность обращения. - Чем могу быть полезна?

- Раз уж вы спрашиваете, - в тон отозвался он, - я как раз подумывал, что хорошо пригласить к себе в каюту после третьей смены. Устроить романтический ужин из той дряни, что сварганят на камбузе. Музыку послушать.

- Винца выпить... - подхватила она, - правила нарушить.

- Ну и нахрен внутряков с их волшебными мазюками. Предпочитаю честный астерский протез всему, что эти ублюдки разводят в своих лабораториях. Может, стоит им намазаться, и станешь таким же засранцем, - сказал Пай и тут же добавил: - Ох, я не в обиду вам, старпом.

- Что там? - заорала в ответ Наоми.

- Повреждён кабель. Не подержишь этого гада, пока я достану запасной?

- Ну, суть ты всё равно ухватил. Атмосферный двигатель "Рыцаря" не годится для посадки, пока я не заменю клапаны. Ну как - проблема?

В глубине души люди до сих пор любопытны, как обезьяны. До сих пор норовят ткнуть палкой во всё, что найдут, и посмотреть, что из этого выйдет.

— Вы узнаете, как действует этот вирус, и что дальше?
— Дальше — все! Астеры смогут работать в открытом космосе без скафандров. Люди получат способность спать столетиями во время перелетов к звездам. Мы освободимся от миллионов лет эволюции при силе тяжести в одну g, мы больше не будем рабами воды и кислорода. Мы сами решим, какими хотим стать, и перепрограммируем себя в соответствии. Вот что дает нам протомолекула.

Сколько смысла в одном слове! Поздно. Уже поздно.

“Do people talk about the war?” Miller asked.
“Often,” the missionary said.
“Anyone make sense of it?”
“No. I don’t believe war ever does. It’s a madness that’s in our nature. Sometimes it recurs; sometimes it subsides.”
“Sounds like a disease.”
“The herpes simplex of the species?” the missionary said with a laugh. “I suppose there are worse ways to think of it. I’m afraid that as long as we’re human, it will be with us.”

"Глупая девчонка, - сказала она себе. - Это обезвоживание. И восьми дней без движения хватило, чтобы началась атрофия мышц. Надо было хоть разминаться".

— Хорошо, — сказал Холден, — но даже если произошло именно это, я не могу поверить, что в одном месте собралось достаточно мерзавцев, чтобы все согласились пойти на такое. Это не преступление одиночки. Здесь действуют десятки, если не сотни, очень умных людей. Или «Протоген» завербовал всех оказавшихся под рукой Сталиных и Джеков потрошителей?

— Куда мы теперь, Джим? — спросила Наоми.
— Как насчет Венеры? — Холден не ожидал, что его голос прозвучит так пронзительно и напряженно. — На Венере никогда ничего не происходит.

«Все игра да шуточки, пока кто-то не выстрелит в ответ», — подумал Холден.

Если человек не готов, все проповеди бесполезны. Так к чему старания?

Глядя на мертвые лица, он всегда гадал, сумеет ли так же расслабиться, когда придет его срок.

«В какой момент, — думал Миллер, — перестаешь быть человеком?» Должен же существовать такой момент, какое-то решение, которое ты принимаешь, и вот до него ты был одним, а после — уже кто-то другой.