Град разбитых надежд. Охотник

Разделенная правда не лучше лжи. Она как разрубленный труп, который раньше был человеком. Но стоит разделить — и все, нет ни формы, ни смысла.

Жаворонкам не по пути с совами, даже если их застало одно ненастье.

Дым гигантской пушки стелился по Вермело, как упавшее облако. И Красный Глаз снова щурился, отчего наступал кромешный мрак: на уличное освещение не хватало ресурсов, а долгими ночами все озаряло алое сияние. Приглушенное, мистически-жуткое, оно вычерчивало с болезненной детальностью контуры предметов, заостряя углы и черня тени.

В ночной бесцветности тянулись костлявые дни, как будто вовсе не жизнь, а хрупкий скелет из музейных чудес. Когда-то давно у людей еще было время, чтобы раскапывать почву и доставать то черепки, то черепа — следы минувших эпох. И среди них встречались свидетельства существования гигантских тварей. По общему поверью, Змей походил на тех древних ящеров. Только затерялся во плоти, ошибка мироздания, сдирающая мясо жизни с будней, оставляя шелуху истлевшей кожи.

Сны не должны управлять тобой. Ты должен управлять снами. Да, человек грешен. Он отделился от природы, в которой изначально был хищником. Но он не должен давать волю своему звериному началу. Разум — то божественное, что делает человека человеком.

Но звука ударов не последовало, возможно, жена не поднимала руку на служанку. Женщины порой больнее бьют словами и изматывающим пренебрежением. Но Джолин, похоже, стойко сносило все унижения. И это пугало Джоэла.

Сны сами по себе не зло. Зло то, что в сердцах людей.

— Настоящее — сумма прошлого и будущего. Возможно, вы правы. Но прошлое редко отпускает.

Дом без близких людей — та же тюрьма, но из которой можно выйти в любой момент.

«Спиться или сойти с ума одинаково легко как от безответности своего божества, так и от его внезапного гласа, — подумал Джоэл. — Возможно, этому безумцу однажды ответил его божок, да и сказал, что все мы пропадем к Хаосу. Вернее, в Хаос»

Думаю, если уж в человеке сидит монстр, то он им станет рано или поздно.

Противостояние превращалось в свалку, как и в трущобах. В условиях тесных улиц любая война выглядела сражением стаи мышей и тараканов в тесной трубе. Джоэл распознавал своих только по темной форме и мечам.

Повезло же животным: они не обращались, точно Змей намеревался уничтожить только людей. Человек — вестник порядка, мешающий Хаосу. Хотя иногда его порядок похуже Хаоса.

А вокруг — горел Вермело, дома раскалывались щепками, люди падали навзничь и из них выпрыгивали монстры, раздирая грудные клетки. Ребра топорщились желтоватым частоколом, усыпанным алыми брызгами. Трупы били руками и ногами, сгорая в вечном пламени.

Но теперь Джоэл надеялся узнать истинную причину его кошмаров и излечить душу Ли, отогнать от него всех монстров.

И никто даже не подозревал, как порой хотелось сбежать, переложить на кого-то решение всех этих неподъемных проблем. Но не на кого.

Любое дерево – раб своих корней. Как и любой житель этого древнего города.

"— За это я люблю нашу работу, — с удовлетворением выдохнул Ли. — Можно уничтожить собственноручно всех тварей, до которых не добрался в реальности.
— А… до каких тварей? — осторожно задал давний вопрос Джоэл. Уже пять лет они делили одну жизнь на двоих, но у обоих оставался нерассказанный секрет родом из дней до вступления в гарнизон."