Нечто человеческое (сборник)

Продолжаю исследовать творчество Моэма. Снова я получила массу удовольствия от его небольшого рассказа. История прежде всего касается религии и лицемерия, куда без этого. Мне кажется, что одного без другого не бывает.

История разворачивается в теплых странах, когда масса европейцев переселялись для “просвещения” туземцев. Кто же туда следовал? Преступники, мечтатели, денежные мешки, конечно же миссионеры, ведь слово Божие должны нести в массы. И кстати вопрос религии остро стоит в любые времена, вопрос только в его активности, так сказать, какая масса подвержена влиянию.

Главные герои здесь даже не туземцы, хотя именно они та самая масса, на которую пытаются воздействовать миссионеры, но было очень неприятно наблюдать именно эту часть. Как людей с другими устоями скручивали в бараний рог и заставляли уподобляться европейцам. Естественно это было и есть в мире, но это кажется прямо-таки насильственным.

Самой веселой частью оказалось перевоспитание девушки легкого поведения. Не могла не вспомнить девушку-ангелочка Пышку Ги де Мопассана. Здесь мисс Томпсон отыгралась за каждую обиженную девушку самым жестоким образом. Главное, что она не потеряла себя, но вытянула на свет такое жуткое лицемерие, что хочется сделать тоже самое, что сделала мисс Томпсон в финале. Опуская ее деятельность, я все равно горжусь ее стержнем. Такого человека не сломить.

Неожиданная подача от Моэма. Обычно его истории чередуют человеческие переживания с иронией, сарказмом, юмором, но без такого трагичного надрыва. Этот рассказ прямо ранит, причем каждого по своему.

Оккупация Франции. Немцы на коне, у французов не остается иного выбора, кроме как подчиняться. Приходится смотреть, как отбирают твой дом, еду и скотину, как велят исполнять любой каприз. А если не захочешь - заставят. Так немецкий солдат насилует молодую француженку, дочку фермера. Со временем, отношение солдата к девушке меняется: неказистая, острая на язык деваха, которая посмела ослушаться его, Аполлона, вдруг лишает его сердце покоя. Былого не исправишь, но будущее-то все еще в их руках, почему бы не построить счастливую, крепкую семью? Тем более, что девушка ждет от него ребенка. И солдат начинается добиваться расположения девушки. Он покорил даже ее родителей. Вот только девушка осталась непокоренной... и вознамерилась заставить врага страдать не меньше, чем пришлось страдать самой.

Это из разряда тех решений, который никто не праве осуждать, потому что никто не знает, как бы поступил на самом деле. Не в теоретических предположениях "вот я бы никогда", "да я бы ни за что", "а вот меня бы", а когда подобное лично коснется. Потому что легко рассуждать, не прошагав в ботинках персонажа. Это такого рода ситуации, когда все внутри человека взрывается, переворачивается, вскипает и выливается раскаленной лавой. Как и что она спалит на своем пути, даже самому вулкану неизвестно.

Больше даже самого катализатора истории, меня ужасало то, что героине приходилось потом постоянно сталкиваться с напоминанием произошедшего, в двойном лице. Больше поступка Ганса и даже больше поступка Аннет, меня ужасала линия поведения родителей, потому что их предательство родного человека страшнее того, что принес в их дом чужой человек.

Это страшная история, но я люблю такие. Такие, которые нет-нет, да и возвращаются царапнуть тебя снова за душу, заставляют размышлять еще потом долго. Вспоминаешь, думаешь, споришь сам с собой, пытаешься всех понять или негодуешь. Маленький рассказ, а столько эмоций.

Вопреки реальности, по воле автора и с лёгкой руки подруги-читательницы поздний субботний вечер я провела в Италии. Жара привычная уступила место другой, разлившейся по улочкам Вечного города, а спасительная прохлада и отдохновение обрелись в отеле «Плаза», безлюдном и восхитительно свободном в мертвый сезон. В свете абажура сидели двое, ну а я, столь жадная по натуре до чужих драм, удобно устроилась рядом. Один поначалу терзался навязанным обществом, после привык, второй изливал душу, а я морщила нос, потому как оба джентльмена мне были неприятны.

Хэмфри Кэразерс, дипломат в министерстве иностранных дел и писатель утонченной прозы для интеллигенции, захлебывался словами и не мог остановиться, словно звуком собственного голоса силился заглушить внутреннюю боль, что в общем-то было непривычно. За годы шапочного знакомства его собеседник (наш рассказчик) уже давно для себя решил, что в Хэмфри маловато человеческого. Каждый, кто удосужился бы немного присмотреться, вне всякого сомнения, разглядел бы в дипломате и надменную учтивость, и отрешенность сознающего, что он не чета простым смертным… Но тогда откуда этот порыв излить душу?
Что заставило человека сдержанного и светского кричать от боли? А все то же знакомое и предсказуемое немного… Ведь надо же, какая незадача, ты можешь быть богат, утончен, красив и талантлив, но даже такой железный набор завидного жениха не сможет уберечь тебя от безответного чувства. Бэтти Уэлдон-Бернс, известная дива в тесном лондонском мирке, была одарена тонким чувством юмора, богата и достаточно умна. Жажда жизни горела в ней ослепительно ярким огнем, и все же о своем положении в обществе она не забывала… А еще Бэтти не любила. Видела в Хэмфри милого друга, но не больше. Только кто запретил бы тому мечтать о невозможном?
А жизнь – забавная штука. Откажешься принять правду такой, какая она есть, и рискуешь потом вот так исповедоваться в ночи и собирать себя по частям… Хэмфри вообще знатный был сноб и фантазер. Сам себе придумал светлый образ любимой, сам обиделся, когда ожидание столкнулось с реальностью. Вообще у меня большой вопрос, была ли любовь вовсе, а то ведь как вслушаешься в надрывный монолог: «Я давал ей что-то, чего она не находила в других», так и заподозришь, что ему просто хотелось обладать такой яркой и независимой, всеми любимой Бэтти (красивый был бы штришок к образу), а искренней любви там если и было, то с чайную ложку... Я, возможно, сейчас как древняя старушка проворчу, но таких фантазеров немало просто по жизни встречается. Напридумывают (а может, не удосужатся присмотреться?), а потом разбегаются через месяц, полгода, год и еще малой кровью отделаются, если без штампа в паспорте.
Как я уже упоминала, не только Хэмфри мне был неприятен. Сперва я была уверена, что за рассказчиком спрятался автор, который в привычной спокойной манере изложит сюжет. Только по ходу действия окончательно убедилась в том, что рассказчик – еще один важный образ, к авторской позиции отношения не имеющий. Моэм в принципе никогда открыто не выдвигает себя в текстах, а в словах героя было уж слишком много оценочного и отталкивающего. Умозаключение, что Альберт для Бетти – дань прозе жизни, возможность возвыситься над реальностью – только подтвердило мое предположение, что в нашем слушателе поневоле не меньше гнильцы, чем в столь неприятном ему Хэмфри Кэразерсе…
Хоть бы кто из джентльменов предположил, что Бетти в своем выборе руководствовалась чувством! И так уж вышло, что чувство это обнаружилось к человеку, находящемуся ниже по социальной лестнице! И если дипломат из министерства в подобном раскладе узколобо предрекает катастрофу и падение, то стрекоза Бетти не видит греха, абсолютно счастлива и предстает перед читателем достойным человеком действительно широких взглядов. И вот вам вопрос, в ком из собеседников вообще можно обнаружить нечто человеческое?..

Впрочем, не много ли рассуждений для небольшого рассказа? Однако ничего не могу поделать с тем, что от книги к книге Сомерсет Моэм все больше восхищает меня и своими психологическими портретами, и умением в простенький, казалось бы, сюжет заложить кладезь интересных мыслей. Напиши он поваренную книгу, и ее, похоже, проглотила бы с удовольствием, а потому заявляю открыто – читать его никогда не устану.

ВНИМАНИЕ! СПОЙЛЕРЫ!

Ах, Моэм, Моэм! Какой же противоречивый рассказ ты написал! С одной стороны вроде бы так, а с другой стороны этак. Ублюдок, фашист и пьяная скотина в начале романа, в конце выглядит чуть ли не жертвой. А беззащитная, трогательная девушка становится детоубийцей. Родители же готовы закрыть глаза на тот ужас, что произошел с их дочерью, так как немец носит продукты, раскаивается, да и вообще — дельный парень, несмотря на то, что враг!
Кто прав? Кого жалеть? Как поступить? А самое главное: может ли женщина из гордости, презрения и ненависти так наказывать мужчину?
Не знаю. У меня в голове крутятся два примера по этой теме с совершенно разными решениями:

Пример первый. Книжный.
Есть такая замечательная книга Радуга . Эта страшная повесть об оккупации фашистами украинского села в годы Великой Отечественной Войны. Там с одной из героинь происходит подобная история. И девушка полностью ушла в свою ненависть. Она ненавидит ребенка, что растет в ней. Она ненавидит мерзавцев, которые сотворили с ней это. Она ненавидит односельчан, потому как те знают о ее позоре и она каждого подозревает в том, что он считает ее виновной в том, что произошло. Конец ясен. Он перекликается с историей Моэма, если ещё не более ужасен.

Пример второй. Из жизни.
Это случилось с одной моей знакомой, когда ей было всего пятнадцать. В мирное время, но в военном городке. Трое пьяных солдат, возращаясь из увольнения, подловили ее недалеко от дома и изнасиловали. От ужаса девочка даже лиц их не запомнила. И хотя отец поднял на уши весь городок, мерзавцев так и не вычислили. Девушка забеременела и ребенка общим решением оставили. Я не знаю, как родителям и самой молоденькой девчонке дался этот шаг. Но девочка (она родила дочку) росла у них в любви и ласке.

Вот так. Но я все равно не знаю, какой шаг более верный. Вернее, знаю! Но не уверена, что мне бы он удался. Честно.

Несколько необычный Моэм, но от этого не теряющий своей привлекательности.

Насколько я поняла, здесь он взял за основу реально произошедшую историю и художественно ее обработал. Решила я так потому, что на эту историю уже раза два или три натыкалась в сети. Так что то, что произошло в рассказе, для меня не было неожиданным (хотя до прочтения я не знала, о чем он, и не читала аннотаций).

Сложно сказать, как бы я отреагировала, если бы сюжет был мне незнаком. Была бы в шоке? Догадалась заранее? Не знаю. Но, как минимум, сильно задумалась бы. В данном же случае об этой ситуации я уже думала-передумала раньше... И шок пережила - тоже раньше. Не придя к однозначному выводу, как должна была поступить героиня... Потому что даже думать о подобном выборе не хочется.

Здесь же я просто следила за историей, случившейся во Франции во время войны. Хотя Франция тут ни при чем. Это могло быть где угодно. Обычная вещь... Жуткая, но, к сожалению, не уникальная. Зная, чем все закончится, я все равно с напряжением следила за развитием событий.

Говорить о сюжете что-то более определенное не могу, потому что каждое слово будет спойлером, рассказ ведь совсем маленький. И советовать такое трудно. Но Моэм - прекрасен, и это факт.

Удивительно... Я вернулась домой и пока переодевалась под музыку, начала мысленно готовиться к рецензии. Рассказ очень тронул... "Главный герой сам во всём виноват!" - слышу ропот толпы читателей, но я на его стороне. Да какая тут может быть сторона? Мы ж не на суде и то преступление, которое оно совершил, в итоге карается только на Том свете и не прощается, как принято считать. Но я думаю о нём и мне его жалко, до слёз... Но как же начать рецензию помимо банальностей о том, что Моэм для меня, как и Куприн - беспроигрышный автор, и мне всегда с ним интересно, очень интересно. После суетливого дня мне нужно было настроиться на словотечение и я уже подумывала отложить отзыв, как, вдруг, из моей любимой колоночки заиграла песня Николая Носкова , как посланный мне лейтмотив  к рассказу, боже...

"В этом мире я гость не прошенный
Отовсюду здесь веет холодом
Не потерянный, но заброшенный
Я один на один с городом

Среди подлости и предательства
И суда, на расправу скорого
Есть приятное обстоятельство:
Я люблю тебя — это здорово..."

Он англичанин и попал не в свой мир, где решил пустить якорь. Это островное государство Самоа, наполненное туземцами, помимо таких же, как и он, приезжих и желающих подлечиться, заработать или отдохнуть. И если ограничиваться лишь перечисленными мною занятиями, то можно неплохо проводить время и довольно длительное время. Наслаждаться тёплым климатом, экзотическими видами и любить экзотических женщин. Любить - не в том смысле, как в процитированной мною песне, а проще, гораздо проще и ближе к природе, а не к душе.

У него была вполне приличная, наполненная успехом жизнь. Он был управляющим местным отделением английского банка, знающий своё дело и покинувший на время родину, чтобы подлечить на острове свои лёгкие. Жил не тужил, пока не попал в заводь, где и увидел на свою погибель этот "цветок мальвы" красавицу туземку - полукровку с обворожительной внешностью миниатюрной русалки. Как вы думаете, что бывает, когда люди из разных миров объединяют свои жизни? Обычно всё быстро заканчивается...

И тут я начинаю понимать, почему я так пропиталась сочувствием к этому англичанину. О, мужчины... Это тот самый редкий случай помешательства, а не просто похоти, брака по здоровому расчёту или любовной психологии : стерпится - слюбится. А тут... Разрушить свою жизнь из-за женщины? Браво... По мне - это сродни подвигу. Не спешите удивляться. Подвиг - это когда человек, жертвует своей жизнью во имя других - так принято думать. Но на самом деле всё, что делает человек на этой Земле - он делает исключительно для себя, даже если это параллельно приносит пользу другим. Это очень тонко, но если подумать поглубже, то так и есть на самом деле.

Чем же я восхитилась? Здесь же просто страсть к женщине? Но нет, здесь любовь, которую растоптала жизнь и слишком большая пропасть между людьми, поэтому она приняла уродливый вид в самом конце повести и довела человека до саморазрушения. И никому пользы он не принёс, в конечном итоге, конечно. Но вот что интересно. Такие сильные чувства и бескомпромиссность перед жизнью - либо с Ней, либо никак. Многие способны на столь узкий выбор или большинство выберут покой и тлеющее уютное обывательское счастье? Вот именно. И именно в этом подвиг - вспыхнуть и сгореть. А помнится, этот вопрос я поднимала совсем недавно, когда умилялась над болтливым и наивным домовым у Грина и вспоминала окрестности мостов в Америке. Вот они перекликания - разные рассказы, нечаянные песни да и жизнь тоже...

"Этель была там, и сказочное очарование заката, таинственное молчание воды, тонкое изящество кокосовых пальм, оттеняя красоту девушки, будили неизведанные чувства в сердце. В этот раз ему почему-то не хотелось разговаривать с нею. Она не обращала на него никакого внимания, даже не смотрела в его сторону. Она плавала в зеленой воде, ныряла, отдыхала на берегу, словно была совсем одна, и у Лоусона появилось странное чувство, словно он стал невидимым. В голове проносились обрывки полузабытых стихов и смутные воспоминания о древней Элладе - в школьные годы он ею не интересовался. Когда девушка переоделась в сухое платье и ушла, на том месте, где она сидела, он нашел алую мальву. Цветок был у неё в волосах, когда она пришла купаться. Перед тем как войти в воду, она его вынула, а потом забыла или не захотела приколоть снова. Лоусон со странным чувством смотрел на алую мальву. Ему захотелось взять ее с собой, но он тут же рассердился на свою сентиментальность, бросил цветок в воду и с болью в сердце следил за тем, как он уплывает вниз по течению."

Талуа, островок в архипелаге Самоа, место райское - песчаные пляжи, услужливым туземцы, вечное лето...если тебе не приходится там проживать по долгу службы и велению врачей.
Бедолага Макинтош, впалая грудь, изысканные литературные вкусы, отчаянно несчастен. Соленая липкость океана, жёсткая трава газона, гудение москитов и отвратительная папайя с яичницей. Кроме прочих раздражающих факторов - "несвежесть" прессы и начальство. Бремя белого человека в тропиках. Ещё и не пьет.

Непосредственное начальство, Уокер, мужчина примечательный, достойный восторженного слагания легенд и анекдотов. Предпочитает детективы и крепкой рукой правит туземным населением. Тот простецкий типаж, которого все фибры души Макинтоша ненавидят. Впрочем, есть за что - местный королёк, авторитарный, грубый, не терпящий возражений.

Совершенно прозрачная ситуация, на основе которой Сомерсет Моэм искусно подкидывает читателю некоторые наблюдения о колониальной жизни и пару поводов поразмыслить.
Как своими руками подтолкнуть недовольного к убийству? Можно ли оправдать себя в этой ситуации, считая себя лишь косвенным виновником? И какова вообще мера раскаяния в содеянном?

В очередной раз удивляюсь как автор, в столь короткой литературной форме, разворачивает полноценную трагедию. И препарирует человеческую породу и ее "ненормальность"...из рассказа в рассказ, все более убеждаюсь, эта самая мифическая "норма" редчайшее явление и исключение из жизненной действительности. Проницательность и умение правильно сконструировать и подогреть развитие сюжета, слегка иронично описать и предложить читателю лично оценить героев. И никогда не полагайтесь на первое впечатление, вот тут Моэм умеет удивить.

Увлекательный, эмоциональный рассказ, который поднимает множество тем.
Тут и вопросы греха (всё ли является на самом деле таким аморальным и недопустимым, как учит церковь, или же многие вещи в прошлом воспринимались излишне пуритански и на взгляд современного читателя были лишь чрезмерной строгостью прошлых эпох), и вопросы деспотизма,жестокости фанатиков. Автор поднимает тему самообмана, гордыни и использования служебного положения ради собственной выгоды.

Но мне особенно хочется остановиться на теме добра и того, каким оружием оно обладает. Может ли вообще добро вести активную борьбу, пользоваться силовыми методами, оправдывает ли цель средства? Должен ли искренне верующий человек всегда прощать и сколько бы его не били по щеке - каждый раз подставлять другую?
Можно ли от взрослого человека ожидать искреннего раскаяния под воздействием душеспасительных бесед или только жестокими мерами можно заставить соблюдать правила?

В данном произведении священник выставлен человеком, который, проповедуя одно, сам проявил слабость и повел себя недопустимо.

Несмотря на всю его тиранию и безжалостность, в нем было и хорошее начало, он жертвовал своим интересами и подвергал жизнь опасности, чтобы помочь своей пастве. Виноват ли он, что повинуясь строгим правилам того времени, боролся с грехом так, как учит церковь? Были ли другие, более мягкие способы, также результативны или это воспринималось бы как слабость и без жёстких репрессий он не мог бы изменить мир?

В воспоминаниях священника можно обратить внимание, что он боролся с обманом скупщиков, с пренебрежением брачными обязательствами, с откровенным нарушением морали. Возникает вопрос - если не он, представитель церкви, то кто должен заботится о соблюдении правил приличия в гостинице, о том, чтобы остров, где обитает его паства, не был отравлен присутствием женщины, чья работа заключается в запрещенной законом деятельности.

В общем, всем советую это произведение, тут каждую сторону можно понять и посочувствовать, сделать собственные выводы о произошедшем, эту историю очень интересно обсуждать.

P.S. При чтении этого рассказа вспомнился момент из фильма "Охранник для дочери", когда священник вежливыми проповедями пытался пристыдить распространителя наркотиков, который торговал порошком прямо у школы. Думаете, это дало какой-то эффект?
В некоторых ситуациях хотелось бы, чтобы священники были похожи на мистера Дэвидсона, вот только где та грань, перешагнув которую, человек становится на опасную дорожку?

После такого рассказа хочется искренне и беззаботно рассмеяться. Как всегда у Моэма в самом конце я ждала подвоха, какой-то жирной и безжалостной точки, ну или на худой конец - черного юмора, срывания масок, иронии. А автор удивил другим: все лежало на поверхности, только меня так водили за нос, что я даже ничего не заподозрила. Аплодирую стоя!

Джейн оказалась не ограненным алмазом - и в обычном своем амплуа небрежно одетой вдовы выглядела просто нелепо - пока ее не разглядел Гилберт. Говорят: "Как ты причесана, так тебя и слушают" - здесь эта истина сработала на все сто. Стоило только женщине поменять гардероб, обзавестись моноклем и постричься - и вот английское высшее общество готово заглядывать ей в рот, внимая каждому слову.

И хоть Джейн не отличалась остроумием, но все настолько изголодались по правде, что речь ее была как бальзам на душу - и все с готовностью склоняли головы, наслаждаясь неспешными беседами.
В ней подкупали природная естественность, не желание скрывать свой возраст, она ничего из себя не строила - вот и весь секрет успеха.
Она была глотком свежего воздуха для людей, привыкших к рафинированности и притворству.

А вот миссис Тауэр можно только посочувствовать: она всю жизнь из кожи вон лезла, а ее обскакала какая-то родственница из глуши, которую она и серьезно-то не воспринимала. Но почтенная дама все равно очень достойно выдержала этот удар судьбы и сумела найти душевные силы, чтобы не лопнуть от злости. Правда, расставание Джейн с молодым мужем дало повод повозмущаться, но уличить золовку хоть в чем-то предосудительном так и не вышло.

Данный рассказ - удивительный образчик неподражаемого творчества Моэма, который нельзя пропустить. Поэтому - наслаждайтесь каждым словом!