Маугли. Малыш и Карлсон. Винни Пух и все-все-все

С Винни-Пухом у меня отношения не то чтоб сложные, но двусмысленные. С одной стороны — это едва ли не первая книга, которую я прочитал / мне прочитали. Т.е. это что-то такое, что я усвоил ещё до того, как понял, что это усваиваю — что было не до записи, но явно первым файлом на моем диске, и точно повлияло на всю разметку. С другой стороны — потом я начал интересоваться историей Винни-Пуха, и, мягко говоря, насторожился — под фасадом детской сказки скрывалась абсолютно взрослая трагедия, со своими обидами, растянувшимися на всю жизнь. И дело даже не в том, что Кристофер Робин (сын Милна) считал, что отец отравил ему всю жизнь, которую он (Кристофер Робин) потратил на борьбу и с отцом, и с его книгой, и с популярностью. И даже не в поведении самого Милна, который использовал свои педагогические дарования явно не так удачно, как мог бы. Да, понятно, воспитанник в викторианскую эпоху, и носитель викторианской же морали драматург Алан Милн и не мог оказаться чутким педагогом — но всё-таки те приёмы, что использовал он на своём сыне, мягко говоря, специфические. Ненавижу этот жанр, но «знаете ли вы», что эпизод с шариком и горшочком (входит и выходит) Аланом Милном использовалась для разговора со своим сыном о... подростковом онанизме. Безотносительно того, должен ли отец вообще говорить со своим сыном о вопросах онанизма (или просто подсунуть ему нужную литературу на этот счет, или же свести его с человеком, который сможет провести этот разговор не разрушая ролевую модель отца и сына) — само это знание изрядно отравляет и данный эпизод из книги, и идиллию взаимоотношений отца Алана Александра и сына Кристофера Робина. Кстати, самому Милну от этой книги, вернее, от её успеха, тоже было зябко — достаточно известный и плодовитый драматург внезапно оказался «автором одной книги». Это так же бесит, как «актёр одной роли» — вспомните как мучился Анатолий Папанов, что его воспринимают только в комедийном амплуа, и, пуще того, как Волка из «Ну, Погоди!», в то время как он считал, что как фронтовик выдаст куда лучший результат в военной драме. Не судьба, как говорится. Поэтому сейчас я скажу крамольную вещь — мне нравится, что Борис Заходер своим «переводом» (никого не обманешь — это пересказ) просто отредактировал всё произведение Милна. Носившая в себе родовые травмы и эпохи, и своего автора, произведение «Винни Пух» в оригинальной редакции это достаточно тяжелое педагогическое повествование для подростков от 8 до 14 лет. Борис Заходер своим «переводом» превратил его в произведение «для самых маленьких»: 3 — 6 лет. Абсолютно травоядное и безобидное. Оно и к лучшему. Читайте Винни Пуха в пересказе Бориса Заходера для маленьких деток, и дважды подумайте прежде чем давать оригинального Милна для детей — это произведение писалось не для них, и, будем честны, слишком уж тяжелый шлейф неудачной педагогики за ним тянется. Как-минимум разрушенные жизни как самого автора, так и его сына.

Вот я совсем недавно рассуждал: детская или взрослая книга чеховская "Каштанка". А сейчас хотел бы продолжить эту тему уже по поводу "Карлсона, который..."

Нет, оспаривать того, что книга детская, я не собираюсь. И книга, и её герои, особенно тот, что с пропеллером, уже давно заслужили всеобщую детскую любовь во всем мире. Помню, когда я читал повесть в возрасте 8 лет, это была феерия. Правда, я, росший в условиях советской деревни, не очень хорошо понимал, почему Малыш страдает от одиночества, у меня-то все было по другому: куча друзей и игры с ними на свежем воздухе, да и родителям по хозяйству помогать уже приходилось, деревенские дети рано приобщаются к труду - специфика такая :)

Но я был просто очарован образом этого толстого, наглого и капризного "мужчины в самом расцвете сил". До сих пор не утихают споры - положительный герой Карлсон или отрицательный, и у нас на ресурсе очень много рецензий посвящено его разоблачению. Думаю, однозначного ответа на этот вопрос нет, точнее, он есть, но он, как принято сейчас выражаться, биполярный. Карлсон и положительный герой и отрицательный одновременно, все зависит от угла зрения или, как говаривал достопочтенный Карлос Кастанеда, от "точки сборки". Кастанеду я вспомнил по двум причинам: во-первых, как раз из-за точки сборки, а во-вторых, он и есть Карлсон современной эзотерики (даже имена схожие: Карлсон и Карлос), предстающий в разных различиях, в зависимости от освещения.

Но, вернемся к Карлсону. Да, он ярок и колоритен, он уникален, но главное - он неотразим! А неотразимость - это главная черта настоящего отрицательного героя. Положительные герои скучны и занудны, это крест, который им приходится нести по страницам художественного текста, а вот отрицательным, если автор не пожалеет красок, иногда выпадает настоящий литературный бенефис. Мне Карлсон больше всего напоминает "нашего" Остапа Бендера - та же неунывающая деловитость, авантюризм, наглость и нахрапистость, потрясающее обаяние, ошеломительный эгоизм, и при всем этом, просто дикая неотразимость! "Твой суслик летит на крыльях любви к своей курочке", ну, или на пропеллерной тяге к "лучшему другу".

Так в чем же отрицательность Карлсона? Ведь, большинство детей со мной не согласится, находясь под очарованием его образа - для них он только положительный, положительный, и еще раз положительный. Это детская точка сборки, но есть и взрослая, она соверешенно иная.

Милые родители, - говорит автор, - занимайтесь своими детьми, находите для них время, как бы вы не были заняты, дети - это самое ценное, что у вас есть, и в пылу житейских проблем нельзя, чтобы что-то другое выходило на первый план и отдаляло вас от ваших же детей. Потому что, если вам не до них, то до них будет кому-то еще. И, может, вы первыми поспособствуете этому, приведя в дом очередную "домомучительницу", для которой ваш ребенок будет всего лишь объектом дрессировки.

Но ребенку будет нужна духовная и интеллектуальная жизнь, и вот тогда появятся разные неотразимые Карлсоны, которые предстанут перед ним как "самые лучшие" бла-бла-бла, ну, а дальше - ждите сюрпризов, и хорошо, если это будет разбитая банка варенья.

А, если одиночество ребенка тотальное, и реальные Карлсоны к нему подобраться не могут, ждите прилета придуманных Карлсонов, которые уведут вашего ребенка гулять по воображаемым "крышам". Тут все зависит от фантазии ребенка, но очень недалеко до формирования различных маний и зависимостей Этот вид Карлсонов может оказаться намного опаснее, потому что на кону душевное здоровье ребенка.

Но так было раньше, когда добрая Астрид писала свои книги, а сейчас появился интернет, а значит, появился третий вид Карлсонов - виртуальных, охочих до внимания и любви ваших детей, это симбиоз двух предыдущих версий: ребенок его не видит и общается с ним только в сети, но результат общения определяет не фантазия ребенка, а умысел Карлсона.

Берегите своих детей, ибо Карлсоны не дремлют, они наматывают круги над кроватками ваших чад, чтобы однажды, когда вы будет по уши погружены в дела, сказать: Привет! Можно мне здесь на минуточку приземлиться?

Я очень долго откладывал написание этой рецензии, поскольку, как по мне, то рецензии на простые на первый взгляд книги - самые трудные. Я бы написал эту рецензию в прошлый четверг, если бы не планировал сделать это в следующую пятницу, но тут подошел понедельник на этой неделе, и оказалось, что это не совсем простой понедельник, а очень даже торжественный, оказывается в этот понедельник, правда тогда он был средой, ровно 139 лет назад в большом городе Лондоне, надеюсь, на его опушке, если она у него есть, родился маленький мальчик, которого назвали Алан Александр Милн.

Мальчик не всю жизнь оставался мальчиком, со временем он превратился в мужчину, а потом из него получился очень даже неплохой писатель, но имя у него осталось прежнее - Алан Александр Милн, наверное, ему было удобно жить всю жизнь под одним и тем же именем, хотя это, надо признать, довольно скучно. Но ведь он был англичанином, а англичане в массе своей очень скучные люди, хотя писатели из них получаются иногда очень даже весёлые.

И Алан Александр Милн подтвердил это предположение, положив пред читателями две, написанные им самим, книги про медвежонка Пуха и его друзей, одна так и называлась "Винни-Пух", а другая "Дом на Пуховой опушке". Но мы помним, что он - автор - был англичанином, поэтому книжки у него получились такие английские, что без знания английского языка вся их веселость куда-то пропадала, неизвестно куда, может пряталась между строчек или чужих букв, но куда-то она девалась, и с этим нельзя было ничего поделать. Нет, можно было, но для этого нужно было выучить английский язык, а это, как известно, не самое приятное занятие, потому что тебе всё время приходится представлять, что у тебя горячая картошка во рту.

И тогда появился другой писатель, который родился тоже в понедельник 102 года назад в том самом Кагуле, который за 148 лет до его там рождения брал приступом Александр Васильевич Суворов, хотя, этот факт к делу не относится, поэтому отнесемся к нему не по деловому - просто сделаем вид, что мы его не заметили. Этого писателя, который родился в понедельник, хорошо, что в Кагуле, а не на острове Невезения, звали Борис Владимирович Заходер.

Борис Владимирович взял и перевел две повести Алана Александровича на русский язык, и у него получилось самое главное, ему удалось найти потерянную другими переводчиками веселость, правда, это не обошлось без других потерь - он потерял вторую повесть, то есть, он её не потерял, а она у него куда-то делась, главы из повести остались, а сама повесть пропала. На самом деле и первая повесть тоже пропала, но главы из неё тоже остались. И тогда Борис Владимирович, чтобы ничего больше не пропадало, из этих глав, которые немного перепутались, сделал совсем другую книгу, и назвал её "Винни-Пух и все-все-все",

А потом Фёдор Савельевич Хитрук, который родился во вторник, снял по этой книге несколько мультфильмов, а Евгений Павлович Леонов, который родился в четверг, озвучил Винни-Пуха и спел его замечательные песенки-шумелки.

Тут мы дошли до главного - осенью 1972 года - автор этой рецензии, который, кстати, родился в среду, был семилетним мальчиком, и учился в первом классе советской сельской школы. Готовился концерт ко дню учителя; нас спросили - кто хотел бы выступить, и я вызвался первым - я могу спеть песенку Винни-Пуха. Это был мой самый великий сценический триумф, я покорил публику, набившуюся в тесный сельский клуб, где проходил концерт. Они были в восторге от моего исполнения бессмертных, не побоюсь этого слова, строк:

Если я чешу в затылке - Не беда, В голове моей опилки, Да, да, да.

Это было в четверг 48 с половиной лет назад. Как бежит время, все эти годы я пытался его догнать, но оно убегало от меня еще быстрее, и вот я забежал в погоне за ним куда-то, куда совсем не собирался, здесь все ходят в масках, сидят в онлайнах, и поют совсем другие песни...

Я много чего уже рассказал, но пока не сказал главного, а все потому, что главное всегда пытается спрятаться среди не главного. И поэтому всегда очень трудно разобраться: где же здесь главное, а где не очень главное, а где совсем-совсем не главное. И можно так всё перепутать, что забудешь что искал: главное или вкусное.

Да, кстати - про вкусное, кажется, уже хватит писать рецензию и пора подкрепиться. Но прежде я все же скажу про главное - дело в том, что книжка Алана Александра Милна совсем не детская, она очень даже взрослая, просто, чтобы книжка получилась по настоящему взрослой, она должна быть в полной мере детской, и тогда её могут читать все и находить в ней новые смыслы. Дети увидят весёлые и поучительные истории "из жизни игрушек", а взрослые познакомятся с потрясающей энциклопедией моделей поведения людей, попадающих в (или создающих самим себе) необычные ситуации, это увлекательная искпедиция в поисках здравого смысла, и стандартных проявлений глупости, маскирующейся под нестандартные проявления ума.