Тысячеликий герой

Культура все еще черпает источники силы в мифологии, и общая картина человеческой жизни, и каждый ее этап оживают благодаря намекам, которые заключаются в символах. В холмах и рощах обитают сверхъестественные стражи, знакомые по общеизвестным эпизодам истории сотворения мира, которые рассказываются в каждой конкретной местности. Везде есть свои особо почитаемые святые места, где герой родился, боролся или снова ушел в небытие, они выделены и освящены. Там воздвигается храм, чтобы обозначить и вызывать чувство священного благоговения перед идеальным центром мироздания, ибо здесь и только здесь находится источник благополучия и процветания. Здесь открыли путь в вечность. Поэтому само это место помогает медитировать. Как правило, конструкция таких храмов воспроизводит четыре стороны света, а святое место или алтарь, расположенные в центре, символизируют источник вечной энергии. Каждый входящий внутрь храма и приближающийся к святая святых символически воспроизводит подвиг истинного героя. В нем должна снова пробудиться сила, лежащая в центре мироздания и дарующая жизнь.
Древние города построены как храмы, их главные ворота ориентированы по сторонам света, а в центре воздвигнуто главное святилище божественного основателя города. Жители города живут и трудятся в границах, заданным этим символом. очно по такому же принципу в каждой из крупных мировых религий присутствует некий священный город-мать, для западного христианства это Рим, для ислама – Мекка. Все мусульмане мира трижды в день совершают поклоны, направленные, как спицы мирового колеса, к центру, в котором размещается Кааба, образуя огромный живой символ «подчинения» (islam) всех и каждого воле Аллаха. «Ибо именно Он, – читаем мы в Коране, – покажет тебе истину всего того, что ты делаешь». И вот что еще важно: великий храм может быть воздвигнут где угодно. Потому что в конечном итоге Все пребывает повсюду, и любая точка может стать местом пребывания силы. В мифе любая травинка может принять образ Спасителя и провести ищущего странника в святая святых – его собственное сердце.
Таким образом, центр мироздания можно найти везде. Он – источник всего сущего, и в равной мере наполняет мир как добром, так и злом. Уродство и красота, грех и добродетель, удовольствие и боль – все это плоды его творения. «Для бога все вещи чисты, хороши и правильны, – провозглашает Гераклит, – …но люди относят некоторые из них к правильным, а другие – к неправильным». И потому образы, которым поклоняются в храмах мира, никоим образом не являются всегда прекрасными, всегда милосердными или даже всегда обязательно праведными.

В своей обыденной жизни человек лишь отчасти представляет собой то, кем он должен на самом деле стать. Он или мужчина, или женщина, и это его ограничивает. Точно так же он ограничен отдельными периодами своей жизни, будучи ребенком, юношей, взрослым или стариком; кроме того, он исполняет профессиональные роли – торговец, ремесленник, вор или слуга, вождь или священник, мать, жена, монахиня, проститутка; он не может быть всем одновременно. Поэтому целостность – полная сущность человека – заключена отнюдь не в отдельном лице, а в обществе как едином целом; индивид может быть только членом его, его органом. Сообществу, к коему он принадлежит, он обязан своим образом жизни, языком его мыслей и общения, идеями, которыми он живет; к прошлому его общества восходят те гены, которые создают его тело. Отважившись отмежеваться от всего этого, своими действиями, помыслами или чувствами, он отлучает себя от глубинных источников своего существования.

Каббалистические учения средневековых иудеев, так же как писания христианских гностиков II столетия представляют Слово, Ставшее Плотью, как андрогинию — каковым было состояние Адама на момент его сотворения, пока его женская сторона, Ева, не была помещена в другую форму. И у греков не только Гермафродит (сын Гермеса и Афродиты), но также и Эрос, бог любви (первый из богов согласно Платону), были двуполы.
«И сотворил Бог человека по образу Своему, по образу Божию сотворил его; мужчиной и женщиной сотворил он их». Если задаться вопросом относительно природы образа Божьего, то ответ на него следует искать в тексте, где он выражен вполне ясно. «Когда Священный, будь Он Благословен, создал первого человека, Он создал его двуполым». С перемещением женского начала в другую форму начинается нисхождение от совершенства к двойственности; за этим, естественно, следует открытие двойственности добра и зла, изгнание из Рая, где «Бог ходил по земле», и возведение стены Рая, образуемой «совпадением противоположностей»; посредством этой стены Человек (теперь мужчина и женщина) отрезан не только от видения, но даже от воспоминания образа Бога.

Если поэзия мифа интерпретируется как биография, история или наука, это ее убивает. Живые образы превращаются в смутные факты далекого прошлого или божественного Бытия. Кроме того, несложно продемонстрировать, что уравнивать миф с наукой и историей – это абсурд. Когда цивилизация начинает так переосмысливать свою мифологию, она становится безжизненной, храмы становятся музеями, миф и цивилизация оказываются отрезаны друг от друга. Именно такое несчастье постигло и Библию, и в значительной мере все христианское вероучение.

В опубликованных трудах по психоанализу изучаются источники символов в сновидениях, их скрытое значение для бессознательного, а также следствия их воздействия на психику; но ещё один факт — что великие учителя использовали их сознательно в качестве метафор — остаётся без внимания: по умолчанию считается, что великие учителя прошлого были невротиками (за исключением, конечно, некоторых из греков и римлян), ошибочно принимавшими свои фантазии за откровение и не подвергавшие их критике. В таком же духе и откровения психоанализа многими неспециалистами рассматриваются как продукт «извращённого ума» доктора Фрейда. 

Даже когда легенда отражает события жизни реального исторического лица, его победы преподносятся не как обычные события, а как сказочные подвиги: ведь суть не в том, что именно было совершено в реальном мире, а в том, что прежде чем это свершилось, еще нечто совершенно иное, более важное и существенное должно было свершиться в лабиринте, который нам всем знаком и в который мы попадаем в наших снах. Хотя герой мифа ходит по твердой земле, его путь всегда ведет внутрь — в глубины, где ему предстоит борьба с темными силами и к нему возвращаются силы давно утерянные, забытые, необходимые для преобразования мира.