Воронье озеро

Люк был отчаянно весел. Он похож был на воина, что идет на славную битву, зная, что Бог на его стороне.

Тут, как говорится, "камень на сердце" - и сразу вспомнилось, как миссис Станович, роняя слезы в кухонную мойку, заявляет Господу Богу, что хоть на все и Его воля, все равно у нее камень на сердце

Она улыбнулась сквозь слезы и снова стиснула меня в объятиях. Пахло от нее тальком и
потом, этого я никогда не забуду – тальк, пот и слова, будто на небесах рады, что мои родители умерли.

К тому времени уже стемнело. Деревья во мраке будто ближе подступили к дому, взяли его в кольцо, так всегда кажется по вечерам.

Она прильнула к нему - наконец-то ей было на кого опереться, - а он ее обнял.

Он не скрывал от Мэри своего горя. Может, это и связало их узами.

У природы свой ритм.

Я подросла и стала не просто смотреть, а наблюдать, задумываться над тем, что вижу. Интерес во мне зажег Мэтт, развился в подлинную любознательность, и в тот год я все подмечала уже без подсказок, без наводящих вопросов.

Мэтт считал это чудом...
Нет, не просто считал. Мэтт видел тут чудо. И помог увидеть мне. Без него я не поняла бы, что живые существа рядом с нами - чудо, в полном смысле  слова. Я бы только смотрела, но не удивлялась.

Мне Мэтт всегда казался намного старше Люка - он яснее видел трудности, точнее оценивал, насколько те преодолимы. Характер у него в целом был лёгкий, но он не умел забывать о невзгодах, ждать, что все пройдёт само собой. Если перед ним вставала задача, Мэтт бился над ней, пока не найдет решение.

Мы помним то, что восприняли.

Мы посидели еще, вслушиваясь в тишину. Цикады уже смолкли. Сколько себя помню, пыталась подкараулить этот миг - расслышать, как последняя цикада допоет последнюю ноту дня, но ни разу не удавалось. И вот лес застыл в напряженной тишине-ждал, когда на смену дневным голосам придут ночные.

Теперь мне кажется, что смерть родителей тяжелее всех перенес Мэтт. По всеобщему мнению, самый тяжкий удар пришелся на меня, но я сомневаюсь. Я могла опереться на Мэтта, а он - ни на кого.

Я уверена, его поддерживала мысль о непрерывности жизни. О том, что чья-то смерть не означает конец всему живому. О том, что смерть - тоже часть круговорота.

Жадное любопытство ко всему на свете..
(Мэтт)

В памяти уцелели лишь образы из прошлого, вроде фотографий.

Она стремилась не убежать от мира, а познать его. У нее были книги по геологии, ботанике, астрономии....

Дом наш на отшибе, самый дальний на Вороньем озере, дальше - три тысячи миль безлюдья, а еще дальше - Северный полюс.