Цитаты из книги The Fire Sermon

-Это не страхи, он, наоборот, сильный,- я сама не знала наверняка, кого защищала- его или себя. - Просто злой.

Мы не могли изменить мир-только воспринимали его по-особенному.

Да по меркам того, за что положено извиняться, обречь кого-то практически на верную смерть — уж точно на первом месте.

Такое происходит постоянно: людьми манипулируют через тех, кто им близок. Так было и в Старой Эре. Чтобы прижать кого-нибудь к ногтю, похищали супруга, ребенка, любовника. Вся разница только в том, что сейчас воздействие стало прямым. Раньше тебе приходилось прикрывать только свою спину, а теперь — две спины.

— Существует только одна жизнь между нами — вот что ты никак не хочешь понять. Ты всегда вела себя так, будто мы оба можем иметь то, что хотим. Но мир устроен совсем иначе. — Тогда измени его. Ты сказал, что хочешь быть большим и важным человеком и менять мир. А тебе не приходило в голову, что мы меняли мир каждый день, пока нас не разделили?

Я заметила, что меня трясет, только когда он отпустил свою руку. Тогда же увидела, что его тоже трясло. Мы еще долго стояли так, и пространство между нами, казалось, звенело от напряжения и частого, шумного дыхания, напоминавшего ночь перед летним штормом, когда воздух горит, цикады стрекочут и весь мир трепещет в ожидании.

Хотелось верить, что наши отношения хоть немного заполнили эту пустоту. Мы с ним были одинаковы, и это связало нас с того самого момента, как я встретила его взгляд через выпуклое стекло резервуара. Но дело не только в том, что мы одинаковы. <...> Потому что мы были не просто парой. Его близнец, может, и неизвестен, но мой всегда незримо присутствовал рядом, такой же живой и настоящий, как сам Кип, который лежал рядом, соблазняя сонным дыханием.

Порой я задумывалась, уж не потому ли меня так тянет к этим развалинам, что я узнаю в них себя? Так же, как и запрещенные руины, мы, Омеги, в своей ущербности, считались опасными, распространяющими заразу и являлись живым напоминанием о взрыве и о том, что он сотворил с миром.

Не задавайте вопросов, – внушал нам отец. – Ни о Старой Эре, ни о Новой, ни об Острове. В Старую Эру люди задавали слишком много вопросов, всюду совали свой нос, и посмотрите, к чему это привело