The Man Who Went Up in Smoke

Он влил в себя одним глотком остаток из своего особого бокала, словно хотел покончить со всеми остатками радости на этом свете.

— Вон там сидит герр редактор Молин, а остальных я сегодня еще не видел. Но они наверняка придут.

Мартин Бек посмотрел на стол, на который указал взглядом метрдотель, и увидел пятерых мужчин среднего возраста, которые разговаривали и выпивали.

— А кто из этих господ редактор Молин?

— Вон тот, с усами и бородой, — сказал метрдотель и ушел.

Мартин Бек озабоченно смотрел на компанию за столом. Усы и борода были у троих.

— Это Мартин? Привет, Мартин, это Мартин.

Он слышал, как у него за спиной кто-то открыл дверь и вошел в кабинет. Он, не оглядываясь, узнал, кто это. Стенстрём. Стенстрём по-прежнему оставался в отделе самым младшим, а после него, очевидно, придет целое поколение криминальных ассистентов, которые не будут догадываться, что нужно стучать в дверь, подумал Мартин Бек.

— Об американской полиции я только читал. У них там странная организация. Почти непонятная.

— Как давно он исчез?

— Десять дней назад.

Ответ вовсе не удивил его. Если бы мужчина, сидящий перед ним, сказал: «десять минут» или «десять лет», это тоже не произвело бы на него никакого впечатления. Единственное, что сейчас удивляло Мартина Бека, так это то, почему он, собственно, сидит здесь, а не на веслах в своей лодке возле островка.

— Будем на «ты», а? — наконец объявил он. — Важный разговор я всегда начинаю с этого первого шага. Он способствует прямоте и откровенности. Потом все идет намного лучше. Меня зовут Мартин.

— Меня тоже, — тихо сказал Мартин Бек и добавил: — К сожалению. Если только это не усложнит нам жизнь.

— С той поры, когда я начинал, у нас было множество министров внутренних дел и министров социальных проблем. Бóльшая часть из них знала о полиции столько же, сколько мне известно о колорадском жуке. Другими словами, только то, что она существует. 

В ресторан вошла женщина. Рыжеволосая, довольно молодая, в кирпично-красном свитере, твидовой юбке и зеленых чулках. Она двигалась непринужденно, рыскала глазами по залу и при этом ковырялась в носу. Потом присела за заказанный столик и сказала:

• Мое почтение, Пелле.