Цитаты из книги Perfect

– Знаешь, какая мысль помогает мне, когда кажется, будто я с чем-то не справлюсь? – Представляешь себе розы под дождем? – прохныкала я. Он не засмеялся в ответ. Такого поди рассмеши. – Нет, я думаю о тебе.

– Нервные окончания есть повсюду – в глазах, в носу, во рту и глотке. Они различают холодок мяты и остроту перца чили. Используй их. Ты же не первая, с кем это случилось.

– Принадлежит государству? – уточнила я, все еще удивляясь, зачем он притащил нас сюда: как мы можем чувствовать себя в безопасности на государственном заводе, среди тех самых людей, от которых пытаемся убежать? – Частный. Это первый такой завод, пока идут опыты, испытания, до выхода на рынок еще далеко. Стражи не могут являться сюда врасплох с обысками, они должны предупреждать как минимум за сутки. – Поэтому ты и обосновался тут? – Я ничего не решал: я пришел сюда вслед за другими.

Ему всего восемнадцать, он замечательный, и в этом была его единственная вина: парень хотел знать своих родителей.

Трибунал, слившийся с государством, растит идеальных граждан

– Ладно. И не воображайте, будто я не заметил тело под одеялом. Надеюсь, оно хотя бы живое. Не знаю, что вы затеяли, но у меня тут не лагерь беженцев: если вы кого-то еще притащили, пусть работает, как все. – Лучше всех, – ответил Кэррик, и я улыбнулась под одеялом.

Я нарушила главное дедово правило. Он ведь говорил: никому не доверяй. И я впервые усомнилась в Кэррике.

А ведь не так давно я жила себе, не оглядываясь через плечо.

Если в тот момент, когда я увидела Кэррика, мне показалось, будто все беды позади, то теперь я снова вспомнила, что безопасности для нас нет. А ведь не так давно я жила себе, не оглядываясь через плечо. То время уже не вернуть.

Порой я готова была сдаться сама ради спасения таких же Заклейменных, но дедушка мне запретил: сказал, что я смогу больше сделать для них, если останусь на свободе, и что люди это поймут. Терпение, сказал он.

Мне кажется, будто я очень хорошо его знаю, а ведь мы совершенно чужие люди.

Теперь я всего этого лишилась, и для самовыражения, чтобы показать, кто я на самом деле, остались только мои слова и поступки.

Меня оторвали от родной почвы, выдернули с корнями, встряхнули и отбросили в сторону.

Власть без милосердия, власть без человеческогот достоинства - тиран.

Когда людей насильно сгоняют в одну толпу, утрачивается человеческое, исчезает индивидуальность.

– Ты же юный гений, – поддразнил он. – Только в математике, а не во всем на свете.

трое Заклейменных, трое беглецов.

Повисло молчание, Эдди что-то прикидывал, я вновь ощутила, как сгущается угроза. Если не впустит, мы и ночи не продержимся снаружи, трое Заклейменных, трое беглецов. Заклейменным вообще не разрешается путешествовать вместе более чем вдвоем, вообще собираться вместе, да еще наступил комендантский час, да еще мы все известные нарушители.