These Things Hidden

Я давно поняла: с животными ладить намного легче, чем с людьми.

Ей всего двадцать один год, а она чувствует себя древней седовласой лысеющей старушкой с хрупкими костями.

Главное - дать человеку возможность выбора. Тогда он не чувствует себя загнанным в угол.

Материнство - самое тяжкое, самое страшное, самое чудесное и сладкое бремя.

Как я могла объяснить ей, что, привыкнув к заключению, к ужасной еде, к зверским условиям, примирившись с тем, как и почему я попала в тюрьму, я в самом деле обрела покой? Мне не нужно было планировать будущее. В тюрьме все решали за меня. Меня ждали десять долгих лет простого существования.

Я всегда знала, что чем-то отличаюсь от других детей, но никогда не считала себя странной, пока мать не упомянула об этом.

И все же становится ясно: мои соседки не намерены облегчать мне жизнь. Они ненавидят меня за то, что я совершила. Считают себя лучше меня. Думают, что у них-то имеются веские поводы, вынудившие их сделать то, что они сделали. Они нарушили закон потому, что их заставили дружки, или потому, что у них было трудное детство. А что же я? У меня были прекрасные родители, прекрасное детство, прекрасная жизнь. Мне нет оправдания.