Eleanor Rigby

Многое в жизни удается заменить иллюзией, но только не двадцать лет биографии, которой не было.

В некотором роде даже приятно оставаться в неведении относительно того, что с нами происходит до рождения или после смерти. Или что случится в нервное, непредсказуемое время между мигом, который обозначает нашу готовность к переменам в жизни, и моментом, когда эти перемены происходят.

— Мам, я никогда тебя по-настоящему не узнаю. Ты тоже это понимаешь?
— Понимаю.
— Надо было связаться с тобой раньше.
— Чепуха.

Я улыбнулась: здорово, все-таки, запросто взять и отключиться: только что мило беседовала с заграничным комиком, и тут же… оп, тебя нет. Лишний аргумент в пользу смерти.

За столом повисло тяжелое молчание.
— Ну же, что вы притихли? Я труп сегодня нашла. Может, поболтаем?

Донна не только наблюдатель, она еще приличная сплетница и далеко не дура. Так и сканировала глазами мою квартиру, будто машинка, которая считывает штрих-код с ценника. Не сомневаюсь, завтра в столовой мою квартиру по косточкам разберут: «Келья старой девы — стены почти голые, мебель или дальтоник подбирал, или монашка, и что самое ненормальное — у нее нет кота».

А с другой стороны, и скука бывает умиротворяющей: покой отлично вписывается в мое новое видение мира. Плыви по течению и не думай о лишнем.

Я давно научилась «растворяться в пространстве»: ухожу в себя, изображаю бессмысленный, отсутствующий взгляд. Мне очень нравится смотреть, когда актер в каком-нибудь кино играет мертвеца в гробу или, того пуще, лежит на каталке, залитой ярким белым светом больничных ламп. «Ах, вот ресницы пошевелились. Неужели мускул на щеке дрогнул? Вроде бы грудная клетка чуть заметно вздымается». Скажете, я ненормальная?

Отказавшись от определенных вещей, я лишила себя миллионов нитей случайностей, которые привели бы меня к новым людям, к новым возможностям, к тому, из чего складывается жизнь.

-Ты не боишься попасть в полицию за пять баксов и кусок разогретого в микроволновке пластыря?

- Да не суетись. Если за руку поймают, тогда на выбор две схемы: либо тебя сдают копам, либо щелкают на «полароид» с этим несчастным куском сыра. Почти все его тырят. А потом просто запретят там снова появляться — и дело в шляпе. У них вся стена обклеена наглыми рожами, и везде сыр. Так что полицейское досье мне не светит. Максимум — ритуальное унижение

Мне повсюду мерещились покойники: в зарослях ежевики, на лужайках под слоем дерна, в кустах, обрамляющих парковые дорожки — мир стал одной большой фабрикой по производству трупов.

То, чего ты стыдишься, привлекает к тебе интерес.

Легко просто примериться с неизбежным, верить и торговаться - куда тяжелее.

Просто мне очень хочется, чтобы однажды прилетел НЛО и унес с собой весь город.