Цитаты из книги Birdy

–А что будет потом?

– Ничего особенного, Эл, просто вся наша оставшаяся жизно.

– И все?

– Мало?

– Так все и закончится?

– Не совсем, Эл. Слишком уж просто. Так не бывает.

« . Возможно, я работал над собой в основном, чтобы «победить» отца, то есть не просто победить физиче-ски, устроив ему взбучку, а превзойти его по всем статьям. Вот так и вышло, что я стал похож на него. Мы начинаем походить на людей, в соревнование с которыми вступаем. Так дикари-каннибалы съедают кусок побежденного врага, чтобы к ним перешло его мужество. Просто с ума сойти!»

Однажды во время вечерней кормёжки мне приходит в голову мысль, что я  просто посадил двух птиц в вольер, дал им еды и питья - и всё, ничего больше, а в результате их теперь шесть. Я понимаю, что такие вещи совершенно естественны, что в этом и состоит жизнь, однако то, что подобное произошло в моей спальне, прямо у меня на глазах, есть настоящее чудо.

Перед тем как выйти из автомобиля, мы целуемся обычным, не вампирским поцелуем. Дорис спрашивает, встретимся ли мы еще. Конечно, отвечаю я, увидимся в школе. Я вижу ее там каждый день. На уроках геометрии.

…Пол, возраст, национальность – вся эта ерунда разделяет людей. Соревнование друг с другом – вот, похоже, единственное, что нас еще связывает. Но чем больше соперников «сделаешь», тем более одиноким становишься.

Пташка говорит отцу О’Лири, что спустит старый рояль вниз всего за два доллара. О’Лири пытается уговорить Пташку «пожертвовать» свой труд во имя «любви к Богу», но Пташка предпочитает наличные.

Третий этаж в школе Сент-Элис занимает большая аудитория. Там нас кормят обедами, а каждую пятницу показывают после уроков кино за десять центов с носа. Всякий, кто не ходит на эти сеансы, тот настоящий нищий и к тому же не любит Бога. Ничего не скажешь, церковь придумывает самые подлые способы, чтобы выжать из бедняков последние гроши.

Это произошло вскоре после того, как мы с Пташкой познакомились. Мы тогда еще ходили в начальную школу Сент-Элис. В ней нас учили монахини – этого было достаточно, чтобы испортить нам жизнь.

Когда случается подобное, все, что представлялось важным, кажется такой ерундой.

Прах во мне слишком силен; кости мои словно клубы пыли.

Птица преимущественно состоит из движений. Когда она мертва, остаются перья и воздух.

Никто не знает больше, чем ему суждено знать. Все мы узники сил тяготения.

«... Кто побеждает в жизни? И что такое победа? Слишком уж сильно ее желать и есть самый верный способ потерпеть поражение».

Все вещи, которые кажутся нам важными, становятся незначительными, едва задумываешься о том, что они в действительности значат; вся жизнь кажется ничем.

Может, сумасшедшие- это просто те, кто все видит и все понимает, но при этом нашли способ, как жить с этим?

Все живое растет вверх и не достигает свободы. Верхние ветки ловят ветер и свет, захватывая их, точно в ловушку, но в конечном итоге лишь увеличивают слой перегноя. Рост сам по себе не имеет значения.

...спать без сновидений и означает быть мертвым.

Что бы летать, нужно почувствовать, что воздух имеет плотность и может служить опорой. Тут многое зависит от уверенности в этом.

В основном люди несчастливы оттого, что пытаются жить той жизнью, которая им не свойственна.

Люди не летают, потому что не верят, что могут это делать. Если бы кто-то не подсказал им, что они могут плавать, то, оказавшись в воде, все тонули бы.