Open: An Autobiography

Чувства не имеют никакого значения. Истинная смелость - в действиях.

Хорошо сделанная работа - одна из опор, на которых держится мир.

Джаден, если когда-нибудь чувства будут захлестывать тебя, как меня сегодня вечером, просто успокойся и продолжай работать, не сдавайся. Прими худшие из возможных последствий и осознай, что они не столь уж кошмарны. Это и будет твой шанс достигнуть мира с собой.
(письмо Агасси своему сыну Джаден после проигранного матча)

Вернись к тому, что получается хорошо

Если уж идешь ко дну — хорошо, иди, но перед этим жахни по противнику из всех стволов! Всегда, если идешь ко дну, успей дать залп!

Взгляд, полный облегчения, радости, благодарности освещает ее лицо, и в этой мужественной маленькой девочке я вижу то, что так давно искал: улыбка, с которой она принимает страдания, моя помощь в облегчении ее участи — именно в этом и кроется первопричина всего. Сколько раз я мог уже понять это! Именно для этого мы здесь — чтобы бороться с болью и, по возможности, облегчать страдания других. Так просто. И так трудно это понять.

МЕНЯЙСЯ. Пора меняться, Андре. Так больше не может продолжаться. Меняйся, меняйся, меняйся. Я говорю себе это слово каждый день по несколько раз, когда мажу маслом тост или чищу зубы.

Я ненавижу теннис больше всего на свете. Хотя… еще больше ненавижу самого себя. «Ну и что, что ты ненавидишь теннис? — говорю себе. — Кого это волнует? В мире миллионы людей, которые ненавидят свою работу, — и все же они выполняют ее, чтобы обеспечить себя. Наверное, можно делать то, что ненавидишь, качественно, с удовольствием? Пожалуйста, кто тебе запретит ненавидеть теннис? Но ты должен уважать его. А заодно и себя».

Маркос идет ва-банк, отдает все без остатка, — он должен выиграть этот гейм!
Он лучше умрет, чем проиграет его. Об этом знает он, я и каждый человек на стадионе.

Он живет каждой секундой. Рискует, и его риск всякий раз оправдан.

О поражении. Вполне возможно, я смогу победить. Конечно, завтра за это придется расплачиваться жестокой болью, но сейчас я столь же не склонен думать о дне завтрашнем, как и о дне вчерашнем.

Чем дольше стоят на ракетке струны, тем сильнее они теряют упругость. Я всегда начинаю игру с ракеткой, перетянутой раньше других: она мягче. Натяжение струн на ракетке может изменить судьбу матча, матч — оказать решающее влияние на карьеру спортсмена и на судьбы множества людей. Так что, когда во время матча я достаю из сумки свежеперетянутую ракетку, цена ее струн может достигать сотен тысяч долларов.

Штефани зовет детей, говорит им, что мне пора уходить. «Что надо сказать папе?» — спрашивает она.

— Надери ему попу! — кричит Джаден.
— Надери попу! — повторяет за ним Джаз.

Я закрываю глаза и говорю себе: «Контролируй то, что можешь контролировать».
Я говорю это еще раз, громко. Это придает мне смелости.

Я понял: он — из тех людей, кто улыбается и от радости, и от напряжения.

Во время бритья внушаю себе: «Решай проблемы по мере их поступления. Заставляй соперника бороться за каждое очко. Что бы ни случилось, не теряй присутствия духа. И, главное, наслаждайся тем, что происходит на корте, или хотя бы постарайся получить удовольствие. Даже от боли. Даже от поражения, если тебе оно суждено».

Где-то там, наверху, есть звезда, на которой написано твое имя. Может, я и не смогу помочь тебе отыскать ее, но плечи у меня здоровые, и ты можешь встать на них и искать ее сам. Слышишь? Ищи, сколько угодно. Встань мне на плечи и найди ее, парень. Найди.

Во время финала Открытого чемпионата США 2006 года я каждую свободную минуту утыкался в потрясающую автобиографию Морингера «Нежный бар». Эта книга задевала самые глубокие струны моей души.

Девочка из школы Агасси: "Я не хочу катиться по наклонной, как многие другие. В моих силах изменить собственное будущее, и я никогда не сдамся".