Русские и американцы. Про них и про нас, таких разных

Хотя иммигранты из России в разные годы внесли ощутимый вклад в развитие американской культуры, науки и техники, меня всегда удивляло, что в Америке это никогда специально не отмечалось. Я слышал много хвалебных слов о китайском, итальянском, ирландском вкладе в американскую жизнь, о вкладе других народов, но никогда о русском. Не очень справедливо, хотя бы в свете того, что появление Голливуда, этой всеамериканской иконы, во многом обязано выходцам из Российской империи. Это они заложили первые камни в основание студий Metro-Goldwyn-Mayer и 20th Century Pictures. Это изобретение русского Владимира Зворыкина положило начало развитию телевидения, а другой наш соотечественник, Давид Сарнов, организовал регулярное телевещание в Соединенных Штатах. Он же был создателем крупнейшей теле- и радиокорпорации NBC. Или Александр Понятов, создатель знаменитой компании Ampex – пионера видеозаписи. А уж имя Серея Брина, основателя Google, сегодня у всех на слуху.
В Америку многое пришло из России. Американскую актерскую школу основал Михаил Чехов. Классиком американского песенного жанра стал Ирвинг Берлин. На родине этого уроженца Тюмени звали Израиль Моисеевич Бейлин. Мы о нем даже не слышали, а для американцев его имя значит примерно то же, что для нас Дунаевский, Богословский, Пахмутова или Тухманов вместе взятые. В этой связи можно также вспомнить десятки имен актеров, танцоров, музыкантов, многие из которых стали в Америке культовыми. За этих людей мы можем только порадоваться, порадоваться тому, что незаурядным натурам удалось добраться до сияющего олимпа признания, пусть даже не у себя на родине.

Я не в восторге от отечественных школ, но американские, на мой взгляд, нам подходят еще меньше. В американской школе идея состоит в том, чтобы ребенок, и в особенности маленький ребенок, получал от образования в первую очередь fun, веселое удовольствие – это главное. Во вторую очередь, учась в школе, он должен приобрести уверенность в себе. Образование направлено не на то, чтобы дать ребенку достаточно большой объем знаний, а на то, чтобы научить ребенка верить в себя, способности собственными силами искать решение проблем.
Другими словами, их система образования и воспитания направлена на умение достигать поставленной цели. Если попробовать создать некий утрированный, карикатурный образ американца, то получится человек, который понимает, что надо достичь вот такой-то цели, а всякие сомнения, рефлексия – все это только мешает. Редко можно встретить американца, который на какой-нибудь вопрос ответит: «Не знаю, черт возьми!» или «Я с этим не справлюсь, это все-таки не для меня».
Американцу очень трудно признаться в поражении. А если он и признается, то непременно отметит, что не он где-то дал промах, а просто обстоятельства сложились в этот раз не очень удачно. Но в следующий раз – теперь это для него хороший урок – он сделает что-то еще лучше, чем было задумано вначале. Американцев с детства приучают к тому, что надо использовать любой шанс, даже самый маленький. Что любое сомнение в себе означает для окружающих только одно: «Если ты сам в себе сомневаешься, то мы тем более будем в тебе сомневаться».

Интересно, что еще с советских времен у нас утвердилось представление об индивидуализме как о малосимпатичном, антиобщественном поведении индивидов, что-то сродни эгоизму и уж точно противостоящее здоровому и, безусловно, положительному духу коллективизма. Так работала социалистическая мысль. Между тем еще несколько веков назад, когда в Англии появилось само понятие индивидуализма, оно определялось как потребность снизить давление общества на личность, и в своей основе было направлено на цели скорее гуманистические, чем эгоистические. Еще Адам Смит, выдающийся экономист и философ, сформулировал политико-экономическую особенность этой системы взглядов: "Индивид, заботящийся о собственной выгоде, приносит пользу обществу эффективнее, независимо от направленности на это, чем сознательное стремление к благу социума".

Еще одна из самых почитаемых в православии добродетелей – сострадание. Можно ли русский народ назвать сострадательным? Или это качество тоже из ряда идеалов, к которым только надо стремиться? Мне кажется, сострадание, чувство жалости, умение прощать чужие грехи – все это есть в русской натуре. Известно, что в Сибири было принято кормить и поддерживать ссыльных, которых гнали по этапу, а ведь среди них были не только политические, но и убийцы, и грабители. Но все равно все они получали сочувствие или помощь. Точно так же люди были милостивы к пленным немцам после победы над Германией. Когда, например, по Москве вели колонну пленных, к солдатам из толпы подходили люди и протягивали еду. Сами, недоедая все военные годы, они делились со своими вчерашними смертельными врагами. Видимо, не в русском характере долго помнить зло – русские люди отходчивы. Отходчивы и сострадательны, в своих высших проявлениях сострадательны до жертвенности. Не случайно как нравственный идеал Достоевским был создан образ Сонечки Мармеладовой. Идеал, безусловно, проистекающий из православного христианства.

Всматриваясь в глубины далекой и близкой истории, перебирая исторические материалы и литературные произведения разного жанра и стиля, наблюдая и многих современных прихожан наших храмов, и околоцерковную публику, приходится со скорбью сердечной признать, что в основной своей массе русский народ был обрядоносцем, не понимавшим ни сущности Церкви Христовой, ни ее истории, ни даже христианских таинств. Только у начетчиков и обрядоносцев спор о двух- и трехперстном знамении мог превратиться в национальную трагедию. Из-за обрядового отношения к религии русский народ в значительной своей части легко отказался от религии и крушил храмы, которые строили предки.

Эта история начиналась с дружбы (насколько к политике применимо это чувство). В разгар войны восставших колоний против Британской короны Екатерина II не только отказала английскому королю в военной помощи, но и отправила к берегам Нового Света эскадру, чтобы вместе с кораблями Швеции и Дании сорвать устроенную англичанами блокаду коммерческих судов, направлявшихся в порты мятежных колоний. То была значимая помощь американцам в их борьбе. Похоже, что, вопреки монаршей солидарности, Екатерина II испытывала симпатию к восставшим американским колонистам (и очевидную антипатию к вечному российскому антагонисту – Англии). Ее отношение к США проявлялось и в большой политике, и в делах не столь масштабных. Характерная деталь: в 1789 году Российская академия наук избрала своим членом первого американца – Бенджамина Франклина, ученого и выдающегося государственного деятеля, одного из «отцов-основателей». Рекомендовала Франклина Екатерина II.
Но и американцы не оставались в долгу. Специалисты из США сыграли важную роль в сооружении железной дороги из Петербурга в Москву, в проведении первых линий телеграфа, перевооружении российской армии. Во время Крымской войны Соединенные Штаты были единственной крупной державой, поддержавшей Россию. Американские врачи-добровольцы работали на полях сражений, спасая жизни русским солдатам.
Не прошло и десяти лет, как Россия оказалась единственной мировой державой, поддержавшей федеральное правительство во главе с Линкольном, то есть северян в Гражданской войне против сепаратистов южных штатов. Примечателен ответ министра иностранных дел князя Александра Горчакова на просьбу Линкольна о помощи: "Ваша страна еще только появилась на свет, когда русские стояли у вашего изголовья, как ангелы-хранители, во время первого президента Вашингтона. Нам не нужны Северные или Южные штаты – нас устроят только Соединенные Штаты Америки".
Тогда же с целью воспрепятствовать возможному вмешательству англичан на стороне мятежного Юга в Сан-Франциско и Нью-Йорк прибыли две русские эскадры. Глядя на то, что происходит в наших отношениях сегодня, трудно поверить, что когда-то мы были союзниками, что американцы в честь русских моряков устраивали парады. Что Марк Твен в своем приветственном обращении к российскому императору писал такие слова: "Америка многим обязана России, она состоит должником России во многих отношениях, и в особенности за неизменную дружбу в годину ее испытаний. С упованием молим Бога, чтобы эта дружба продолжалась и на будущие времена".
Увы, Бог не услышал эти молитвы.