Утраченные иллюзии

-Дипломат без денег то же, что поэт без воли.

— Обождем до подъема в гору, там мы выйдем из экипажа и побеседуем на вольном воздухе. У стен есть уши.

- Я люблю власть ради власти! Я буду наслаждаться вашими наслаждениями, запретными для меня.

- Нынешнее общество мало-помалу присвоило себе столько прав над личностью, что личность принуждена бороться с обществом. Нет более законов, есть только нравы, короче сказать, притворство, пустая форма!

Фино любит людей сильных, смело меняющих убеждения.

- В печати как на войне, — победа остается на стороне больших армий.

— Там, где отказывает Саманон, никто не учтет, ибо он ultima ratio (последнее средство). Он из ищеек Жигонне, Пальмá, Вербруста, Гобсека и прочих крокодилов, обитающих на стогнах Парижа; каждый человек, наживающий или проживающий состояние, должен рано или поздно с ними познакомиться.

- В Париже много сомнительных состояний, приобретенных не совсем законными, а часто и преступными путями и достойных послужить темой для восхитительных анекдотов, вроде анекдота о жандармерии Фуше, выследившей шпионов префекта полиции.

Долги! Неужто возможно стать великим человеком, не входя в долги? Долги — это наши неотложные нужды, это прихоти наших пороков. Человек достигает успеха только под давлением железной руки необходимости.

— Какое самодовольство! — сказал де Люпо маркизе, как только Люсьен отошел.
— Он испортится раньше, чем созреет.

Де Люпо поставил себе за правило изучать слабости соперника, от которого он хотел избавиться.

— Во Франции успех убивает. Мы слишком завистливы, мы стараемся заставить себя и других забыть о блестящих победах ближнего.

- Оставайтесь покуда либералом, но лишь для того, чтобы выгодно продать свой роялизм.

— Газета считает правдой все правдоподобное. Это наша исходная точка.

- Я предпочитаю систему Магомета, который, приказав горе придвинуться к нему, затем воскликнул: «Если гора не идет к Магомету, Магомет идет к горе!»

— Поэзия подобна солнцу, которое выращивает вековые леса и порождает комаров, мошек и москитов. Нет добродетели, оборотной стороной которой не являлся бы порок. Литература порождает книжную торговлю.

— И журналистов! — сказал Лусто.

— Кто бы ни принес рукопись, спрашивайте — стихи это или проза. Если стихи, тотчас выпроваживайте. Стихи — смерть для книжного дела!

Он не знал, что стоит на перепутье двух различных дорог, делает выбор между двумя системами, представленными Содружеством и журналистикой: один путь был долог, почетен, надежен; другой — усеян камнями преткновения и гибелен, обилен мутными источниками, в которых погрязнет его совесть.