Цитаты из книги Обломов: роман

горе тонуло в любви

из рассказа вашего видно, что в последних свиданиях вам говорить было не о чем. у вашей так называемой "любви" не хватало и содержания; она дальше пойти не могла. вы ещё до разлуки разошлись и были верны не любви, а призраку ее, который сами выдумали, — вот и вся тайна.

она старалась сама обвинять себя затем только, чтоб он жарче защищал ее, чтоб быть все правее и правее в его глазах

дружба утонула в любви.

к чему не привыкает человек!

а в любви заслуга приобретается так слепо, безотчетно, и в этой-то слепоте и безотчетности и лежит счастье.

не о первой молодости и красоте мечтала я: я думала, что я оживлю тебя, что ты можешь ещё жить для меня, — а ты уж давно умер.

Другой бы прибавил: пишу и обливаюсь слезами, но я не рисуюсь перед вами, не драпируюсь в свою печаль, потому что не хочу усиливать боль, растравлять сожаление, грусть. вся эта драпировка скрывает обыкновенно умысел глубже пустить корни на почве чувства, а я хочу истребить и в вас и в себе семена его.

"Но план был еще далеко не весь обдуман, а неприятные письма старосты ежегодно повторялись, побуждали его к деятельности и, следовательно, нарушали покой."

работать, чтоб слаще отдыхать

Разве бездна какая-нибудь откроется неожиданно между нами, стена встанет…

Она так смело и легко решала вопрос любви, жизни, так все казалось ей ясно — и все запуталось в неразрешимый узел.

Она бы потосковала еще о своей неудавшейся любви, оплакала бы прошедшее, похоронила бы в душе память о нем, потом... потом, может быть, нашла бы "приличную партию", каких много, и была бы хорошей, умной, заботливой женой и матерью, а прошлое сочла бы девической мечтой и не прожила, а протерпела бы жизнь. Ведь все так делают!

— Ты не возненавидишь меня? — спросил он.
— За что? — сказала она слабо.
— За все, что я сделал с тобой...
— Что ты сделал?
— Любил тебя: это оскорбление!

Что же, природу прикажете изобразить: розы, соловья или морозное утро, между тем как все кипит, движется вокруг? Нам нужна одна голая физиология общества, не до песен нам теперь....

Едва ли кто-нибудь, кроме матери, заметил появление его на свет, очень немногие замечают его в течение жизни, но, верно, никто не заметит, как он исчезнет со света; никто не спросит, не пожалеет о нем, никто и не порадуется его смерти.

...Началось с неумения надевать чулки и кончилось неумением жить... (Штольц об обломовщине)

Я уклоняюсь только от роли любителя: это сомнительная, да и трудная роль!