Тарковский и мы: мемуар коллективной памяти

В одном из интервью Кончаловский сказал, что не мог бы снять ничего подобного в Советском Союзе, но не потому, что ему помешала бы цензура, а потому, что эротическая откровенность чужда русской традиции. По словам режиссера выходило, что "Возлюбленные Марии" - это фильм о драме импотенции, а в метафорическом смысле - и о драме художника, испытывающего бессилие, мучительную невозможность выразить свое естество.
В "Поезде-беглеце" (по сценарию Акиры Куросавы) преступники гоняются за призраком свободы, прицепившись к поезду, который мчится без машиниста. Холод заснеженных пространств Аляски контрастирует с жаром необузданных желаний. И холод, и жар экзистенциальны, а поезд - метафора заблудшей цивилизации. Кончаловский ни на миг не забывает о брутальной ауре триллера, снятого в искусственном режиме в огромном рефрижераторе. И все-таки на стенках холодильной камеры оседают скорее русские комплексы. Комплексы несвободы и ущемленного достоинства.

Но вот миллениум, которого так долго ждали, проскочил почти незаметно и остался в прошлом. Историю похоронить не удалось: мертвец на глазах ожил. Чего от него ждать - не знает никто. Возможно, ничего хорошего; вряд ли победы добра, разума и справедливости. История кровава, жестока, вместе с ней возвращаются старые войны (горячие и холодные) и рождаются новые, гибридные. Однако есть некоторая закономерность в том, что вместе с ней, с вернувшейся Историей, опять возрастает роль и значение личности, утверждающей себя поступком, выбором, в том числе и политическим. Возвращается Автор.