Чёрные платья

Перемены, дорогая моя, это закон жизни.

Если в тебе есть что-то необычное, выставляй напоказ.

Смейся, и весь мир засмеётся вместе с тобой. Заплачь, и тебе придётся плакать в одиночестве.

Поразительно, как быстро идёт время, когда зачитаешься.

– А русские считаются европейцами? – спросила она у Миры.
– О ком это ты думаешь? – встрепенулась та.
– Да ни о ком конкретно, – сказала Фэй. – Просто интересно.
– Ну, наверное, считаются, – сказала Мира. – Но ты же знаешь, их никуда не выпускают, русских-то. Их никогда нигде не увидишь. Все в России сидят.
– Наверное, ты права, – сказала Фэй. – И все равно, если бы их выпускали, они бы считались европейцами, как по-твоему?
– Пожалуй, да, – согласилась Мира. – Все они там европейцы.

Иногда себе ты лжешь куда хуже, чем всем остальным.

Но Патти хотелось лишь одного — чтобы ее оставили в покое. Не хотелось ни перед кем притворяться: когда ты одна, тебе ведь не надо притворяться, правда? Хотя, конечно, иногда себе ты лжешь куда хуже, чем всем остальным. И как вот так получается?

Умная девушка, знаешь ли, прекраснейшее творение во всей вселенной, ни за что не забывай об этом. Все кругом ожидают ума от мужчин. От девушек ждут, что они будут глупыми, ну или хотя бы глупенькими, а на самом-то деле таких девушек мало, просто большинство потакает ожиданиям и притворяется. Так что ты просто иди своей дорогой и будь настолько умной, насколько сможешь, утри им всем нос. Это лучшее, что ты можешь сделать — ты и все прочие умные девочки в этом городе и во всем мире.

Если сразу не выходит, то пытайся вновь и вновь...

Не все, что делается в этом лучшем из миров, делается к лучшему, — заметил Штефан, — как мы все знаем, но сдается мне, что в целом для самых удачливых из нас некоторое подобие счастья все же возможно