Улыбочку!

– Вы что, никогда ничего не обсуждаете?
– Нет, – ответил я вместо Деклы.
– Почему?
– Потому что мы – семья.

– Ни Инстаграма у тебя нет, ни счастья...

Знаешь, что самое трудное в расставании с человеком, с которым ты провел всю жизнь? Не гнев, не необходимость снова собирать жизнь по кусочкам, и даже не одиночество.
Это надежда, что она вернется.

Даже смешно, как в пятнадцать лет мне хотелось вести себя по-взрослому, а теперь, спустя полжизни, я делаю всё, чтобы оставаться ребёнком.

Лишь тот, кто сделал в своей жизни достаточное количество фотографий и накопил достаточное количество воспоминаний, знает, что фотографии предназначены не для того, чтобы помогать нам помнить.
Наоборот.
Они предназначены для того, чтобы помогать нам забыть.

Просто никто у нас в семье не привык ни за что отвечать. Я буду первым.

- Вы действительно любите друг друга. Жаль только, что вы так стараетесь не показывать этого.

- Знаете, о чём я вдруг подумал?

• Хорошо, что ты о нас вспомнил, Йони. Ну и о чём же ты подумал?
• О том, какая же мы всё-таки дерьмовая семья.

Мне хотелось отругать её за то, что она сделала со мной, но ещё больше хотелось сказать ей, какая она красивая.

А ты помнишь, хотелось спросить мне, что были времена, когда интернет ещё не изобрели и мы получали удовольствие, просто гуляя с нашими родителями.

Если мама узнает, что я потратил шестнадцать евро на какой-то там переходник, она лишит меня наследства.

Он тот ещё врун. Я знаю это наверняка, потому что врать его научил я.

Потому что такова жизнь. В ней ругаются и режут блинчик на кусочки, и не всегда получают то, что захочешь.

В нашей семье не садятся в тюрьму, не посоветовавшись с остальными!

Нет, нельзя сказать, чтобы от интернета не было совсем уж никакой пользы. За несколько месяцев я увидел семь фотографий голых женщин: три Кристины Эплгейт, три Памелы Андерсон, и ещё одну, оказавшуюся вирусом, вырубившим компьютер на целых две недели.

- Ицик, - вдруг промямлила мама. - Да скажи ему хоть что-нибудь, пожалуйста.

• Что я должен ему сказать, Рути?
• Что в нашей семье не садятся в тюрьму, не посоветовавшись с остальными.
• Послушай мамочку, Йонатан, - произнёс отец, положив руки на стол. - Не садись в тюрьму.

Хотя, как мне кажется, сидеть в тюрьме уж точно ничем не хуже, чем постоянно выслушивать мамины упрёки в том, что я сам испортил себе жизнь.

Ну какой же сын не хотел бы, чтобы родители гордились оценками, которые он приносит из школы, чтобы маме нравилась его подруга, чтобы родители хотя бы понимали, чем он занимается? А уж как этого хотел я!

Несмотря на то, что она дала мне бесчисленное множество поводов возненавидеть её, сделать это мне так и не удалось.

Я снова отчётливо заметил, насколько она одинока. Когда всё вокруг в порядке, она никому не нужна, а когда порядок нарушен, именно ей приходится восстанавливать его, чтобы потом снова стать никому не нужной. Ее обязанность - следить с серьёзным выражением лица, чтобы все вокруг улыбались. А свои улыбки оставлять на потом.