Цитаты из книги Moby Dick

Я берусь за все и достигаю, чего могу.

Взгляд тупицы ещё непереносимее, чем взгляд дьявола.

Больная совесть - это та же рана, и ничем нельзя унять кровотечения.

Неведение - мать страха.

Я бы предпочел скорее ничто, чем что-нибудь: не воля к ничто, а рост ничто воли.

Но ведь частенько бывает, что лучшие намерения людей доброжелательных в конце концов разбиваются о постоянное противодействие менее великодушных умов.

• Хулить собратьев по ремеслу - не лучший способ вызвать доверие к себе.

Ну, книга, ты, брат, лежи лучше здесь; вам, книгам, всегда следует знать своё место. Вы годитесь на то, чтобы поставлять нам голые слова и факты, но мысли - это уже наше дело.

Можно сказать, если позволительны столь несдержанные метафоры, что частное помешательство взяло штурмом все его общее здравомыслие и обратило захваченные пушки на собственную свою безумную мишень, так что Ахав не только не лишился сил, но, наоборот, для достижения одной-единственной цели обладал теперь в тысячу раз большим могуществом, чем ему когда-либо в здравом рассудке дано было направить на разумный объект.

... поскольку бессмертие - это всего лишь вездесущность во времени...

Благородство всегда немножко угрюмо.

Превосходная это вещь - смех от души, превосходная и довольно-таки редкая, и это, между прочим, жаль.

Ты свет, но ты возникаешь из тьмы; я же тьма, возникающая из света, из тебя!

Чем теплее край, тем свирепее клыки, которыми угрожает он

Приятно почувствовать в этом скользком мире крепкое пожатие

Вниз, в свою еженощную могилу, где такие, как ты, спят под гробовыми покровами, чтобы заранее к ним привыкнуть.

Отличная морозная ночь! Как мерцает Орион; как полыхает северное сияние! Пусть себе болтают о нескончаемом восточном лете, вечном, как в моем зимнем саду. Я за то, чтобы самому создавать свое лето у собственного своего очага.

Великие сердца за одно мгновение переживают всю ту боль, которая другим, более слабым душам бывает милосердно растянута на многие десятилетия.

Какое веселье царит там, на носу, и какая тишина здесь, на корме. Наверное, и вся жизнь такова: с ликованием и весельем разрезает волны нос корабля, и там не хотят думать, что на корме царит уныние и мрак...

Queequeg was a native of Kokovoko, an island far away to the West and South. It is not down on any map; true places never are.