Цитаты из книги Vakıf ve dünya

– Наиболее убедительным признаком покинутости планеты является отсутствие видимого света на ее темной стороне. Ни одно технологическое общество не будет мириться с темнотой…

Вероятно, такова уж глупость человеческая: перспектива интеллектуального самоубийства может не удержать их от утоления своей ненависти.

- Я не подозревал, что историю так легко уничтожить, - сказал Тревайз.

- Далеко не всегда это происходит таким образом, - ответили Пелорат, - однако решительно настроенное и мощное правительство может сильно исказить историю. В таких случаях ранняя история сводится к рассеянным материалам, вырождается в устные предания.

Этим координатам Запрещенного Мира двадцать тысяч лет. За это время и он и Компореллон передвинулись вокруг центра Галактики, причем, возможно, двигались с разными скоростями и по орбитам с разным наклоном и эксцентриситетом. Следовательно, со временем два мира могли подойти ближе или разойтись. За двадцать тысяч лет Запрещенный Мир мог пройти от половины до пяти парсек от своего прежнего положения.

– Это из-за того, что вы не знаете, что такое свобода. Вы никогда не жили иначе как в толпе, и вы не знаете иного образа жизни, кроме постоянного рабства – даже по пустякам унижаетесь то перед одним, то перед другим, или, что столь же подло, заставляете других исполнять вашу волю. Откуда здесь возьмется какая-то свобода? Свобода – возможность жить так, как ты хочешь! Только так, как хочешь.

Галактика не маленькая, сама выберет, как ей жить.

Если начнёшь ко всему на свете прицеплять табличку "всего-навсего", то сумеешь уничтожить всех, кого пожелаешь.

Нет закона, который хотя бы кто-нибудь не счел несправедливым.

Предрассудки обычно правят людьми при отсутствии достоверных знаний.

Если бы я знал, чего я боюсь, я бы смог побороть страх.

Планета может деградировать и тогда, когда люди ещё живут на ней, если само людское сообщество становится порочным и не может понять важности охраны окружающей среды.

Целое – больше, чем сумма его частей.

Любой мир может оказаться в беде, если его социальная структура совершенно разрушится.

Потому что глупо и безрассудно чрезмерно доверять самим себе. Мы, конечно, видим свои добродетели более ясно, чем пороки. Мы думаем о том, верно ли то, что мы делаем. Не то, что кажется нам правильным, а то, что объективно правильно, если такое понятие, как объективная истина, существует. Ты оказался наилучшим проводником к объективной истине, какого мы смогли найти. Так что ты указываешь нам путь.

– Трава сырая, – проворчала Блисс. – Ну и что? В конце концов, у вас на Гее тоже бывают дожди, – сказал Тревайз. – Да, бывают, – согласилась Блисс, – но мы знаем, когда пойдет дождь, и готовимся к этому. – Просто ужасно, – поморщился Тревайз. – Никаких неожиданностей. Скучно.

Наверное, это извращение – желать того, что превосходит некий приятный средний уровень.