Цитаты из книги La perra

Море было тихим, словно бескрайний бассейн, но Дамарис ему не обмануть. Она-то хорошо знает: оно – то самое свирепое животное, что заглатывает и выплёвывает людей

Небо заиграло красками заката. Словно пожар заполыхал, а море стало пурпурным.

...единственное, что ей оставалось, это кликать собаку, не выходя из кухни. И она звала: гневно, монотонно, ласково, умоляюще – и всё без толку. Пока всё вокруг неё не улеглось и ни лая, ни других звуков слышно уже не было. Только сельва вокруг – умиротворённая, как только что заглотивший добычу дикий зверь

Там (на улице) ничего не было видно: ни моря, ни островов, ни деревни, вообще ничего, кроме дождя – белого на расстоянии, словно тюлевая занавеска, стекавшего ручьями по скатам крыши, галереям и лестницам большого дома

Дамарис вынимала малышку из коробки и так и сидела с ней на руках – в темноте, поглаживая её пушистую спинку, чуть ли не умирая от ужаса, холодея от всполохов молний и ярости шквалистого ветра, ощущая себя такой малюсенькой – мельче и ничтожнее пещинки на дне морском. Сидела до тех пор, пока щеночек не переставал скулить

Рохелио  рассказывал, что однажды, когда он зашёл навестить ныне покойного Хосуэ, один щенок (а тогда ему и двух месяцев ещё не было) отделился от своих братьев и сестёр и набросился на него с оглушительным лаем. Рохелио решил, что именно такой пёс ему и нужен

Поскольку положить щенка ей было некуда, она устроила малышку у себя на груди. Та целиком помещалась в её ладонях и пахла молоком, и Дамарис до ужаса захотелось покрепче прижать её к себе и поплакать

эта сельва — чудовище

По ее ощущениям, жизнь была как их залив, а ей выпало брести поперек него по пояс в воде, увязая в топком дне, в одиночестве, в полном одиночестве, запертой в тело, не давшее ей детей, в тело, годное только на то, чтобы портить вещи.