Милый друг

Настал час тонких намеков, тех слов, что приподнимают покровы, подобно тому, как женщины приподнимают платье, - час недомолвок и обиняков, искусно зашифрованных вольностей, бесстыдного лицемерия, приличных выражений, заключающих в себе неприличный смысл, тех фраз, которые мгновенно воссоздают перед мысленным взором все, чего нельзя сказать прямо, тех фраз, которые помогают светским людям вести таинственную, тонкую, любовную игру, словно по уговору, настраивать ум на нескромный лад, предаваться сладострастным, волнующим, как объятие, мечтам, воскрешать в памяти все то постыдное, тщательно скрываемое и упоительное, что совершается на ложе страсти.

Теперь он вспоминал слова Норбера де Варена, преследуемого страхом
смерти: «Никогда ни одно существо не возвращается». Родятся миллионы
и  миллиарды таких похожих, с такими же глазами, с таким же носом, ртом,
черепом и мыслями внутри его, но тот, который лежит сейчас на постели, никогда не появится снова…
В течение ряда лет он жил, ел, смеялся, любил, надеялся, как все люди.
Теперь все это кончено, для него все кончено навсегда. Жизнь! Какие-то несколько дней, и потом конец! Рождаются, вырастают, наслаждаются, чего-то
ожидают и потом умирают… Прощай, мужчина или женщина, ты никогда не вернешься уже на землю! И все-таки во всяком живет судорожное, недостижимое стремление к вечности, всякий носит Вселенную во Вселенной, и всякий
исчезает, сгорает без следа на костре новых поколений. Растения, животные,люди, звезды, миры — все рождается, потом умирает, чтобы принять другой
вид. Но никогда ни одно существо не появляется вновь, ни одно насекомое,
ни один человек, ни одна планета!
Дюруа охватил необъяснимый, беспредельный страх, ужас перед этим
неизбежным небытием, разрушающим бесследно всякое существование, та-кое мимолетное и жалкое. Он уже чувствовал его грозу над своею головою.
Он подумал о насекомых, живущих всего несколько часов, животных, живущих
несколько дней, людях, живущих несколько лет, планетах, живущих несколько
столетий. Какая же разница между одними и другими? — Несколько часов

— Женитесь, мой друг, вы не знаете, что значит жить одному в мои годы.
Одиночество наводит на меня теперь ужасную тоску; одиночество дома, вечером, близ очага… в эти часы мне кажется, что я совершенно один на земле,
окруженный неведомыми опасностями, неизвестными и ужасными вещами;
и перегородка, отделяющая меня от соседа, которого я не знаю, отдаляет его
от меня так же, как от звезд, видных из моего окна. Меня охватывает нервная дрожь, ужас и страх, и безмолвие стен приводит меня в отчаяние. Так
бесконечно, так печально безмолвие комнаты, в которой живешь один. Это
безмолвие угнетает не только тело, но и душу, и каждый шорох, каждый скрип
мебели заставляет содрогаться, потому что не ожидаешь никакого звука в этом
мрачном жилище.

Вы также узнаете ужас безнадежности. Вы будете биться, утопающий,
погибающий в волнах сомнений. Вы будете кричать во все стороны: «Помо-
гите!» — но никто вам не ответит. Вы будете протягивать руки, будете молить
о помощи, о любви, об утешении — но никто не придет. Почему суждено
нам так страдать? Потому что мы являемся на свет по законам материи, а не
абстракции; но благодаря прогрессу мысли образовалось несоответствие
между требованиями нашего возросшего духа и подвижными условиями нашей жизни. Посмотрите на людей средних: если только на них не обрушатся
большие несчастья, они чувствуют себя удовлетворенными, не страдая мировой скорбью. Животные также не страдают ею.