Madame Bovary

Любовники уже слишком хорошо знали друг друга, чтобы испытывать ту изумленную растерянность, которая во сто раз увеличивает радость обладания.

Так отвращение к мужу усиливало ее страсть к Родольфу. Чем беззаветнее отдавалась она любовнику, тем острее ненавидела мужа. Никогда еще Шарль, этот тяжелодум с толстыми пальцами и вульгарными манерами, не был ей так противен, как после свидания с Родольфом, после встречи с ним наедине.

Поездка в Вобьесар расколола ее жизнь, как гроза в одну ночь пробивает иногда в скале глубокую расселину.

• Почему? - возразил Леон. - В Париже все так делают!

Меня можно жалеть, но нельзя купить

Разве мужчина, напротив, не обязан все знать, превосходить всех многообразною деятельностью, посвятить женщину в могущество страсти, в утонченности жизни, во все её тайны?

Ей казалось, что некоторые места земного шара должны рождать счастье, как растение, свойственное их почве и засыхоющее повсюду на других местах.

Все дело в том, что есть две морали...Одна мелкая, уловная, людская мораль; она постоянно меняется и без устали горланит откуда-то снизу, с уровня земли... А другая - вечная, она кругом нас, выше нас, как окружающая нас природа, как голубое небо, что светит над нами.

Вот каковы женщины: они ревнуют к науке и в то же время препятствуют человеку прибегнуть к самым невинным удовольствиям.

В один прекрасный день счастье приходит... внезапно, когда его уже перестаешь ждать. Вдруг открывается бесконечная даль, и чей-то голос говорит: "Вот оно!" Вы испытываете потребность доверить этому человеку всю свою жизнь, отдать ему все, пожертвовать для него всем!

Самоуверенность зависит от той среды, где находится человек: в бельэтаже говорят иначе, чем на антресолях, и добродетель богатой женщины как бы охраняется всеми ее банковыми билетами: так китовый ус укрепляет подкладку ее корсета.

наилучшее средство привлечения душ к религии — это терпимость.

Как будто полнота души не выливается иногда в самых пустых метафорах; ибо никто никогда не может дать точной меры своих потребностей, ни своих понятий, ни горестей, а слово человеческое похоже на надтреснутый котёл, по которому мы отбиваем такт медвежьи пляски, в то время как сердце хотело бы допрыгнуть до звёзд.

Чувственные наслаждения вытоптали его сердце, точно ученики - школьный двор: зелени там не было вовсе, а то, что в нем происходило, отличалось еще большим легкомыслием, чем детвора, и в противоположность ей не оставляло даже вырезанных на стене имен.

Какая это непростительная глупость - портить себе жизнь беспрестанными жертвами!

Ну к чему ополчаться на страсти? Ведь это же лучшее, что есть на земле, это источник героизма, восторга, поэзии, музыки, искусства, решительно всего.

По-моему, стихи нежнее прозы - они трогают до слез.

Эмма думала, что есть такие места на земле, где счастье хорошо родится, - так иным растениям нужна особая почва, а на любой другой они принимаются с трудом.

Однако нимб вокруг него постепенно увеличивался, — удаляясь от его головы, он расходился все шире и озарял уже иные мечты.

Но изображение в невыгодном свете тех, кого мы любим, все же нас незаметно от них отдаляет.