Прохожий

Знаешь, Шопенгауэр утверждал, что каждый человек в чем-то гениален. Просто люди боятся обнаружить в себе эту гениальность.

Упоминание имени Шопенгауэра служило верным признаком того, что скульптор переступил роковую черту, за которой может начаться очередной запой.

Наш мир - сплошная воля и представление, как доказал Шопенгауэр.

Кухню мгновенно наполнил горький аромат белых лилий, свежайших, жёстких, словно вырезанных из оцинкованного железа, осыпанного ржавчиной тычинок.

И снова, как часто бывало, в присутствии этого человека она находилась словно под гипнозом. Одна часть ее "я" действовала, другая - отстраненно наблюдала. Алая река габаритных огней медленно текла вдоль бульваров, омывая тротуары, скапливаясь на перекрестках, иссякая в переулках. Александра не заметила, как закрыла глаза, убаюканная мерным мягким движением в наступающей ночи, не заметила, как задремала.

Закон шарлатанов действительно существует. И главный его пункт - не попадаться!

Опыт научил ее, что фортуна изменчива и не стоит брезговать никакими заказами. Но подвал в магазине Мусахова заворожил ее, словно отравил. Картины, которые в нем хранились, становились частью ее самой, когда она к ним прикасалась.

Ты знаешь, Саша, какова инструкция для хранителей, если, не дай бог, загорится музей? Спасать в первую очередь нужно не картины, а инвентарную книгу и книгу поступлений! Потому что без них никто не будет знать, что в хранилище и в экспозиции было, а чего не было!

Ей было ясно, что случилось непоправимое, она влюбилась в этого человека. Богатого, опасного и, может быть, в самом деле сумасшедшего.

Для того, кто убивает, убийство - единственный выход из ситуации.

Если бы Александра верила в колдовство, она бы решила, что ее сглазили.

Этот запах узнаешь с закрытыми глазами. Метро пахнет как живое существо, да оно и есть живое. Миллионы человеческих дыхание пролетели по его тоннелям, переходам, поездам, и каждое смешалось с собственным дыханием метро - свистом подходящей электрички, тугим ударом горячего воздуха, пахнущего резиной.

- Москва - это вообще не город, а природное явление, - авторитетно добавил Кожемякин. Поверьте старому хрычу-москвичу во всех поколениях, от Юрия Долгорукого. Это город-организм. Только кажется, что люди все время ее переделывают. Это Москва переделывает людей.

Эти замёрзшие дорогие цветы, купленные в качестве извинения, теперь наглядно выражали именно то, что должны были выражать: крушение всех надежд, напрасные ожидания, смерть всех чувств.

Руна, нанесённая непосвящённым, или неверно нанесённая, или с намерением причинить вред, имеет мощную разрушительную силу.

"Сны в том химическом комбинате, который представляет из себя человек, являются разновидностью очистных сооружений, - выдала подруга. - Сны также выводят из организма шлаки, только нематериальные".

В воздухе начали порхать редкие снежинки. Разбухшее серое небо опустилось ещё ниже и, казалось, легло на крыши окрестных особняков.

Впечатления дня тревожили воображение, рождали беспокойные мысли, которые заставляли ее садиться в постели и долго смотреть в темноту комнаты, чуть разбавленную светом фонарей за шторами.

Сам торговец картинами с улыбкой говорил, что в него можно бросать камни, но никогда нельзя услышать, как они падают на дно.

По мостовой все ещё текли ручейки талой воды, в свете фонарей они мерцали, как остывающая лава.