Анатомия архитектуры

Любое произведение искусства, включая архитектурное, строится как целостный организм, где не может быть чего-то необязательного, лишнего, избыточного или не на своем месте находящегося.

В принципе, открыть форму очень просто. Достаточно надкусить яблоко из нашей композиции.

Еще один парадокс барокко - диаметрально противоположные модусы восприятия мира.

Подлинное величие эпохи ... во многом определяется количеством оставленных после себя шедевров, в первую очередь архитектурных.

В искусстве, как в любви, слов недостаточно.

Люди, собравшиеся под куполом, всегда в чем-то едины – в вере, в  верности государству или в приверженности правосудию.

Базилика – слово греческого происхождения (βασιλική), первоначально означавшее «царский портик», можно сказать, «царский навес» (βασιλεως στοά). Неизвестно, как выглядели древнегреческие базилики, но, судя по всему, использовались они не как жилища царей, а, скорее, как место для отправления государевых дел, прежде всего судебных.

Ритм, прежде всего, признак порядка, а значит, и смысла. Где нет ритма, там хаос.

Никакое искусство не властно над людьми так, как зодчество.

Религиозное чувство было так же важным зодчим эпохи Возрождения, как и строителям экзальтированных храмов Средних веков. Но теперь на первый план выходит не преклонение перед всеискупляющей жертвой Христа, а восхищение мастерством Демиурга (Создателя).

Зодчий Возрождения не придумывает, он знает, что должен построить.

Архитектура, по мысли ренессансных зодчих, должна быть столь же просто и совершенно устроена, как и вместившая ее Вселенная.

Архитектура XX века вернулась к тому античному постулату, что здание должно правдиво рассказывать о работе собственных конструкций.