Сын

Для оттенков храбрости не меньше слов, чем для оттенков снега у эскимосов. Как, впрочем, и для страдания.

Мне приятно думать, что когда-нибудь все мы станем лишь частью природных минералов, отпечатками на камнях. Металлические вкрапления крови, черные пятна нашего углерода, отвердевшая плоть. Прах к праху.

Ребенком он подавал огромные надежды, это его и погубило; даже сейчас он полагал, что мир должен вращаться вокруг него.

Мария была слишком большой роскошью для меня. Как фрукты вне сезона – повезло, но ненадолго.

Он, как и мой брат, – ружье, нацеленное на этот мир.

У команчей было табу на использование имени умершего прежде человека. В отличие от бледнолицых, миллионы которых зовут себя одинаково, поколение за поколением, у команчей имя человека живет и умирает вместе с ним.

Послушать, что рассказывают о небесах, так это грандиозный город о двенадцати вратах. Никакой тебе еды, пищеварение вообще ни к чему, секса тоже нет; лежишь себе в трансе и слушаешь звуки арфы. Похоже на хоспис, из которого нет выхода. А она-то в свое время готова была переспать с каждым встречным симпатичным мужиком. Выходит, ей прямая дорога в ад.

Душа моя угасает. Страшная кара — вся моя жизнь сплошь упущенные возможности.

Я вглядывался в темное пятно прямо над бровью — сложнейшая машина, непоправимо разрушенная; здесь обитали слова и музыка… и мы положили этому конец.

А  вокруг становилось все теплее, и расцветали цветы, юкка пускала свежие побеги, и высоко в небо торчали белоснежные цветущие гроздья. Прерия превратилась в разноцветное лоскутное одеяло: вот зеленое пятно, дальше синее, красное, оранжевое; васильки, гайлардия, «чай навахо», до самого горизонта, насколько хватает глаз. Снег сошел, и солнце мелькало сквозь плотные низкие тучи, стремительно гонимые ветром в сторону Мексики, где вскоре от них не останется даже воспоминаний.