Цитаты из книги Оборона скворечника

Сегодня, дорогие друзья, мы с вами должны обсудить такой человеческий инструмент как религия.

Оговорюсь сразу.

Нет, я не исповедую все сразу мировые религии, не имею соответствующего глубокого знания и не являюсь видным религиоведом или культурологом. Нет, говоря, что религия является человеческим инструментом, я не пытаюсь принизить ее значимость, а лишь отдаю дань уважения человечеству, которое было способно такой уникальный для себя инструмент освоить. Я, разумеется, не отрицаю Бога, потому что ни с религиозной, ни с рациональной точки зрения отрицание Бога не имеет ни малейшего смысла. И в целом к людям верующим отношусь с куда большей симпатией, чем к современным воинствующим атеистам. С верующими людьми у меня куда больше общего, чем с теми, кто в своем отрицании Бога и религии бездумно прикрывается мощью человеческого интеллекта.

Я вообще считаю религию (и, чуть забегая вперед, веру) вполне рациональным инструментом, причем, ее рационализм для меня лежит не в плоскости представлений об управлении различными группами нашей популяции, а в плоскости индивидуальных отношений каждого человека с его собственным интеллектуально-духовным миром.

Хотите - остановимся и немного поиграем?

Есть ли универсальная характеристика – на этот раз уже в одно слово один конкретный термин, которым можно было бы одинаково емко определить зубочистку и философию? Паровой каток и идеологию? Одно слово, которое бы невероятно точно описывало любой предмет и любое абстрактное понятие, когда-либо созданное нашим биологическим видом в ходе эволюционного забега?

Мы сейчас на полном серьезе говорим об универсальной характеристике всех объектов и понятий, уже произведенных человечеством за всю свою историю. И характеристике всех тех объектов и понятий, которые еще только будут произведены.

Это слово, кстати, я уже многократно употреблял во всех предыдущих отрывках своей унылой мировоззренческой концепции, и четырежды в этом.

Это слово "инструмент", дорогие друзья.

Полагаю, в более широком смысле страх нужен еще и для того, чтобы освоение материального мира и мира абстракций нашим биологическим видом не превратилось в лихачество на суперскоростном автомобиле без тормозов. Он нужен для самоограничения, которое позволяет более вдумчиво относиться к событиям во внешнем мире и своим действиям в нем.

Мы должны в том числе бояться и себя, бояться своих желаний и стремлений и бояться тех последствий, к которым они могут привести. Это позволяет нам жить более ответственно.

Думаю, мы все хотели бы, чтобы окружающие нас люди вели себя в первую очередь более ответственно.

Ни одна другая эмоция не включает в себя такое разнообразие подвидов, как страх. Особенно хорошо это видно, если глянуть на список фобий, часть из которых уже активно изучается, но пока что даже не включена в Международную классификацию болезней. Их сотни. Человек натурально может бояться всего, чего угодно, но не все, что угодно, будет вызывать у него гнев, радость, грусть, отвращение, презрение, стыд или вину.

Травинка в поле летом, например. Едва ли способна вызвать в человеке какую-либо сильную эмоцию. Но хоп! хлорофобия, боязнь зеленого цвета. Явление крайне редкое, но не невозможное.

Есть и куда более крупные и значимые страхи, дорогие друзья. Например, страх смерти, от которого всем нам сложно увернуться, страх перед физической болью, страх перед неизвестностью и будущим. Любой из них в нашей жизни может выскочить в произвольный момент.

Есть две базовые эмоции, дорогие друзья, которые, мне кажется, сыграли ключевую роль в развитии нашего биологического вида. Это интерес и страх. С интересом все понятно эта эмоция напрямую связана с осуществляемой нами экспансией и заполнением любой индивидуальной картины мира. Без интереса бесконечно растущее в размерах полотно заполнять вообще невозможно, он, по сути, и есть та жажда знаний, которая позволяет нам повышать собственные технологические, политические, экономические и культурные уклады во времени. Но интерес этот, полагаю, во многом также был вынужденным, не самостоятельным, для его появления был необходим некий катализатор.

Если выбирать победителя между интересом и страхом, то я бы выбрал страх. По-моему, именно страх является ключевой эмоцией нашего биологического вида, толкнувшего его на стремительное и вынужденное развитие во времени.

Мы продолжаем выстраивать свои картины мира, но сегодня способны делать это без живых социальных интеракций - так, например, поступают японские хикикомори, проводящие в собственной комнате большую часть жизни. Этот подход, конечно, ущербен, потому что убирает из картины мира большую часть важной эмпирики, но это отнюдь не значит, что человек не может при таком раскладе зарабатывать деньги, получать удовольствие или испытывать переживания.

Хикикомори — это, конечно, крайний случай, но примерно по такому принципу и фрагментируется все современное общество на новом, самом крутом, витке информационных перегрузок, снижая число контактов промеж себя, в которых более нет острой необходимости. Повторимся, процесс этот далек от идеального гармоничного развития нашего биологического вида, но ничего невероятного в нем нет. При подобном сдвиге парадигмы построение индивидуальных и коллективных картин мира, чем человечество всю дорогу занималось, также продолжается.

Матушка-природа, ага.

Матушка-природа убивала нас всеми возможными способами до тех пор, пока мы не отстояли в упорнейшей борьбе право на жизнь, вынужденно включив мозги на всю катушку и стахановскими темпами заполнив наши картины мира, лишь бы не помереть. И сегодня можем позволить себе потихоньку жалеть матушку-природу, которая, впрочем, продолжает нас топить, сносить ураганами и бить молниями в сухие деревья, после чего иногда приходится эвакуировать людей десятками а то и сотнями тысяч.

А когда мы побороли матушку-природу и расплодились, мы стали особенно активно бодаться промеж себя за ареалы обитания и ресурсы. И изобрели много-много классных видов войны: гражданскую, превентивную, священную, расовую, классовую, гибридную, ядерную, холодную, торговую, позиционную, войну на истощение, войну за наследство, войну на море, информационную войну, кабинетную войну, холодную войну, эшелонную войну, сухопутную войну, позиционную войну, маневренную войну и это еще не полный список. По сути, наш мозг вынужденно, отстраивая иерархии и планируя дальнейшую экспансию, на следующем витке развития цивилизации продолжил заниматься тем же, чем занимался и до него. Самозащитой и устранением опасности из ближайшего окружения.

Потому что к тому моменту, как мы более или менее управились с матушкой-природой, мы сами по себе были уже довольно опасными существами, перебившими мамонтов, саблезубых тигров и кого только еще не. И, конечно же, вынужденно уже представляли потенциальную опасность друг для друга. И это представление на тысячелетия вперед было вынужденно вписано в наши картины мира и существует в них и по сей день.

Все вышеописанное, впрочем, не значит, что страх нам враг. Даже, скорее, наоборот, это встроенный в нас природой механизм, который позволяет понимать опасность, уворачиваться от нее и впоследствии, точно визуализировав для себя конкретную угрозу и определив ее тактико-технические характеристики, разрабатывать эффективные меры борьбы с нею. Когда на нашего предка бежал разъяренный мамонт, человеческий страх правильно подсказывал предку, что для начала нужно спрятаться и переждать, а не прыгать на мамонта с первобытным топором в руках. Переждав, уже можно будет спокойно собрать соплеменников и закидать мамонта снарядами с относительно безопасного расстояния или заманить его в ловушку. Если бы не страх, человек как биологический вид вряд ли бы долго протянул, дорогие друзья.

И разумной альтернативы упорной борьбе со страхом - это также доподлинно известно - просто не существует. Страх не уйдет, даже если человек решит сдаться на милость любого условного победителя, даже если просто ляжет в субмиссивной позе на землю и останется так лежать до самого конца. Страх просто будет ждать конца вместе с ним, до последней минуты и до последней секунды.

С этой (авторской) точки зрения, все развитие нашего биологического вида связано с постоянным преодолением нашего страха перед внешним миром. Мы не решили для себя когда-то в древности: слушайте, было бы интересно и радостно построить базу на Луне, давайте, может, отстроим сейчас огромную цивилизацию и будем через пару тысяч лет осваивать космос. Скорее, на каждом этапе мы просто медленно, но верно, шаг за шагом, отвоевывали ареал обитания у собственного страха перед внешним миром.

Еще раз: отдельная человеческая особь, не будучи облаченной в государственную власть, не имея на банковском счете миллионов вечнозеленых, способна создать формулировки, определяющие на некоторую временную перспективу развитие целых народов. Как Маркс, например, которого мы сейчас упомянули просто как сферического философа в вакууме, не пачкая его фигуру и ее значимость для мировой истории нашими индивидуальными идеологическими предпочтениям (я не марксист, если что, а то вместо ответа на вопрос о смысле жизни писал бы книгу о пути к коммунизму).

Причем, раньше философы умудрялись это делать без Интернета под рукой, имея доступ к весьма ограниченному количеству информации. Но именно способность победить эти вынужденные условия силой собственного интеллекта позволили им вписать свои имена на страницы мировой истории.

Время, однако, идет и сегодня у нас уже есть те преимущества, о которых тот же Маркс, например, мог только мечтать. Эти преимущества дают нам возможность, принимая во внимание достижения мыслителей прошлого, моделировать и препарировать реальность гораздо точнее, чем могли позволить себе наши предки.