Экватор. Колониальный роман

Тело мое тенью черною следует за твоим,
Сердцу же так хочется стать для двоих одним.

Если рабами торгуют, о, белая моя из-за моря дивного,
Тогда я - невольник твой, в плену у взгляда любимого.

Со слабыми нельзя быть слабым. И уж коли облечен властью, то должен и от других требовать ей подчиняться на службе или вне ее.

Всякая этика со временем меняется: то, что сегодня нормально, завтра будет выглядеть ужасным, сегодняшнее преступление завтра станет в порядке вещей.

Он вспомнил один из своих последних разговоров с Жуаном в Лиссабоне, когда жаловался другу на вынужденное воздержание, грозившее на Сан-Томе ему, привыкшему всегда находить успокоение в женских объятиях. Тогда Жуан ответил, наполовину серьезно, наполовину в шутку: "Да не выдумывай! К концу месяца, я обещаю, негритянки начнут казаться тебе мулатками, через пару месяцев - уже хорошо загорелыми белыми, а через три, когда совсем припрет, они станут для тебя голубоглазыми блондинками!"

Друг - это тот, чьё присутствие тебе приятно, кем ты восхищаешься, у кого учишься.

- Но ведь столько разговоров остаются незаконченными! Может, мудрость как раз в том и заключается, чтобы не пытаться возобновлять их, а оставить навсегда на том самом месте, на котором они прервались?

Однако так же верно и то, как заявил его кумир Виктор Гюго на парламентском заседании, что «несчастливые будут всегда, но можно попробовать сделать так, чтобы не было несчастных».

Жизнь научила меня тому, что наша сопротивляемость трудностям и страданиям всегда больше, чем мы сами от себя ожидаем.

Иногда друзья предпочитают притвориться, что не видят того, что не должно быть видно, чего бы им это ни стоило. Во имя дружбы и во имя других более трудно объяснимых вещей. Тем временем те, кто наблюдает за этим со стороны, понимают, что мы всего лишь притворяемся, что не видим.

Не знаю, как вы к этому относитесь, но, как вам известно, моим делом как раз и являются покупка и продажа. Единственное, от чего я не намерен избавляться — это книги, картины и дети.

Они жили здесь во времени, заключенном в жесткие рамки, безжалостно одинаковом и предсказуемом, будто бы сам Бог пометил их так с рождения, дабы ни радость, ни праздник, ни боль ничего уже не могли изменить.

"Со слабым нельзя быть слабым."

Женщины, которых он считал неотразимыми, порождали в нем убежденность в том, что он их не достоин. Те же, кого он считал для себя доступными, вызывали разочарование.

Друг – это тот, чье присутствие тебе приятно, кем ты восхищаешься, у кого учишься.

Мне это еще понравится. Я это еще полюблю!

"Чем более шокирующими и очевидными являются доказательства того, что нас предали, тем больше нашей ревности воздается, тем более мы тешим ее, оделяем вниманием и даже уважением."

"...некоторым мужчинам судьбой не дано полюбить тех, кого они должны были полюбить!"

"...Никто никому не должен..."

"-Тяжело изменить что-либо, когда сопротивление организовано настолько, что не предполагает каких-либо изменений."