King of the Mountain: The Nature of Political Leadership

Так уж выходит, что люди, как приматы, очень восприимчивы к харизме, ораторскому искусству, обаянию, самоуверенности и другим приёмам воздействия, используемым теми, кто стремится обрести власть, и поэтому ими бывает несложно манипулировать.

Автор стремится понять природу политического лидерства на примере правителей двадцатого века. Он делит всех правителей из своей выборки на несколько категорий: монархи, визионеры, тираны, авторитаристы, лидеры развивающихся демократий (переходный период) и лидеры устоявшихся демократий. Людвиг приводит разнообразные факты из личной жизни и политической карьеры таких правителей XX века, как Черчилль, Франклин Рузвельт, Мандела, Ататюрк, де Голль, Индира Ганди, Муссолини, Гитлер, Мао Цзэдун, Иди Амин, Сталин, Салазар, Франсуа Дювалье, и многих других менее известных личностей. Несмотря на такое разнообразие, у меня не возникло ощущения, что книга перегружена именами, событиями и фактами (в некоторых случаях слухами). Работа объединяет историю (при этом автор подчеркиваёт, что он не историк) и психологические (или даже психиатрические) размышления. Обилие статистической информации и сухость изложения несколько сглаживаются тем фактом, что стиль написания не чужд ироничных наблюдений и порой лёгкого сарказма.

Книга оперирует множеством переменных и ищет закономерности в различных типах правителей. Так, читатель узнаёт про уровень алкоголизма среди правителей в выборке, какие типы правителей более склонны к депрессии, мании или тревоге, а также можно ли проследить определённые закономерности в их детстве и юношестве. Быть на вершине всегда было опасно. Правителям и начинающим лидерам угрожало/угрожает тюремное заключение, изгнание, заговоры и убийство. Выжив после покушения, можно увеличить свой политический капитал. Один из последних примеров, покушение на Трампа.

Почему люди продолжают бороться за верховную власть и держаться за неё, несмотря на весь стресс и потенциальную опасность, которые обычно сопровождают данный процесс? Только ли из-за тех преимуществ, которые может дать власть? По мнению Людвига, наши приматские корни сильно влияют на то, как мы выбираем способ управлять и быть управляемыми. Люди делают многое, чтобы скрыть эти биологические импульсы в своих усложнённых политических практиках. Они находят прагматические, националистические, благочестивые и другие, казалось бы, высокодуховные и тонко замаскированные оправдания своим поступкам. Но определённые сценарии человеческого поведения, похоже, запрограммированы в нас, независимо от того, признаём мы это или нет. Наблюдения и выводы автора демонстрируют ряд сходств между людьми и приматами. Если очень коротко, сама природа запрограммировала нас на доминирующую иерархию и на наличие альфа-самца на вершине. Автор настаивает на том, что использование местоимения «он» (а не «он или она») для обозначения правителя вполне правомерно. Это мужской мир. История женщин во главе государств в XX веке лишь подтверждает эту старую максиму. Женщинам, обладавшим реальной властью (к примеру, Маргарет Тэтчер, Голда Меир), приходилось выказывать качества, традиционно считавшиеся «мужскими». На протяжении всей истории человечества правители и претенденты на лидерство должны были демонстрировать определённые отличительные черты, чтобы бороться за высшую власть в человеческом обществе и навязывать свою волю другим. Черты, ассоциирующиеся с альфа-самцом из мира животных, по-прежнему важны для лидерства, даже если сегодня они зачастую проявляются в завуалированной форме. Неслучайно в большинстве обществ конкуренция за лидерство сопровождается использованием военной терминологии.

Хотя я согласна с тем, что биологические факторы и наша приматская природа играют заметную роль в политических делах и процессе управления, меня не совсем убеждают сравнения уклада жизни горилл и шимпанзе с человеческим миропорядком. Человекообразные обезьяны живут в гораздо меньших группах, чем, скажем, люди в тоталитарном государстве XX века. Так ли уж естественно для человека быть и ощущать себя частью большого государства, а не сообщества умеренного размера?

Люди всегда применяли насилие друг к другу. Они без особого труда находили для этого оправдания, такие как необходимость «цивилизовать другого», «сдержать агрессию» или «защитить честь своей страны». Войны всегда были неотъемлемой частью жизни человечества, но то, что отличает сегодняшнюю ситуацию от той, что была несколько веков назад, - это современное оружие массового уничтожения. Оно способно нарушить любые ограничения, заложенные в нас природой для обеспечения выживания вида. Автор обращает внимание на потенциальную опасность, когда в современном мире лидеры-«альфа-самцы» получают возможность править практически без каких-либо ограничений. Поскольку демократические лидеры реже развязывают войны, чем диктаторы, глобальный переход к демократии может снизить риск войны. Однако, поскольку не все демократические лидеры миролюбивы, проблема никуда не исчезнет даже при таком позитивном сценарии. Вероятность насильственных подавлений и войн тем выше, чем дольше определённые типы лидеров находятся у власти, поскольку «рано или поздно появятся возможности сделать то, к чему они эмоционально предрасположены».

Автор рассуждает на тему различия между «великими» (в глазах многих) и «не такими великими» правителями, предлагая свою шкалу для оценки величия правителей. Мы можем предположить, что эти два вида правителей представляют собой разный тип людей, отличающихся в некоторых существенных аспектах, и эти различия часто оказывают сильное влияние на то, чего они в конечном итоге достигают или не достигают. Признавая спорный характер любого такого различия, Людвиг предлагает семь признаков, которые могут помочь в этой оценке. Семь столпов «политического величия» включают в себя доминирование, противоречивость, личное присутствие, инициатора перемен, тщеславие, смелость и настороженное беспокойство. Любопытно было прочесть, как автор подходит к старому спору о роли личности в истории и исторической необходимости. Он предлагает рассматривать «великого человека» как своего рода политический катализатор. Мне всегда казалось логичным, что имеет место некоторый симбиоз между лидером, тем, что ему удаётся или не удаётся достичь, и объективными обстоятельствами и контекстом.

Личные качества людей, наделенных властью, имеют значение. Разные личности подходят для разных типов систем. Похоже, что люди с определёнными личностными качествами более склонны к тому, чтобы стать тиранами, люди с другими чертами – авторитарными правителями, и так далее. При всём этом и не отрицая интеллектуальные способности и таланты некоторых правителей, автор полагает, что от личных качеств того, кто у руля, зависит, по сути, мало. Парадоксально или нет, лидеры с деменцией или какими-то ментальными прблемами могут показывать результаты не хуже, чем их более здравомыслящие коллеги.

Сложные вопросы, затронутые в этом исследовании, естественно, не имеют однозначных ответов. Я присоединяюсь к мнению автора, что описанная модель правления с «сильным» лидеров во главе не заслуживает ни одобрения, ни осуждения. Моральные оценки здесь ни к чему.  У данной модели есть свои сильные стороны, и она «помогла нам прийти туда, где мы находимся», к лучшему или к худшему. Если мы хотим, чтобы большинство в обществе не ценило проявление альфа-мужественности, возможно, нам стоит попытаться сделать систему более «женской» в плане эмпатии и ненсильственного подхода к возникающим проблемам. Это значит работать над изменением ситуации в настоящем, принимая прошлое таким, каким оно было, отказываясь от применения к нему современных линз и признавая, что нормы и вызовы, с которыми сталкиваются люди и правители, могут меняться.

Подводя итог, это было не самое лёгкое чтение, некоторые моменты были очевидны, другие казались немного спорными, но в целом это достойная книга, стимулирующая на размышления.