Цитаты из книги Шипы первой любви. Прогульщик

- Всего пару дней отучился и уже морально устал, - пожал я плечами.

- Морально устал - аморально отдохни. - Я уловил насмешку в ледяном тоне друга.

Сам не знаю, почему я вновь представил Ледневу - разгоряченную, злую и липкую - в своих руках. Как же она меня бесила! Заносчивая принцесска. Кусачка мелкая. Вся такая правильная. Глазки цвета корицы. Губки бантиком. И грязный язычок. Еще и брекеты эти...

• Вспомни видео драки с его участием. Этот Леднев - ходячий красный флаг!
  
  - А я люблю переходить дорогу на красный, - подмигнула мне эта влюбленная дурочка. - Теперь уж точно надо раскинуть картишки.
  
  

• Ром, хоть на один вечер сними свою корону?! – Агата натянуто улыбнулась, проведя длинным острым ноготком по его скуле.
• Может, мне ещё голубую кровь слить?

Но когда круглосуточно находишься в аду, привыкаешь общаться с чудовищами...

- Похоже, у нас в школе новый альфач! - «глубокомысленно» подметила подружка Латыповой Юля Галкина.

Альфач! Ха. Скорее альфа с али-экспресс.

— Меня от тебя кроет Леднева. Хваленый самоконтроль на части рвет. Хочешь, я стану твоим парнем? М?

— Макс, пойдешь рубиться в приставку?
Закончив читать «Маленького принца», я даже не заметил, как заснул.
— Я сплю, — приоткрыл один глаз.
— Да ладно...
— Свет выруби!
— Или что?
— Или я тебя вырублю.

Я потерялась в нем. Пропала без вести. Утонула.

я взял коробку с амулетом и точным броском отправил подарок в мусорку.
– Эй, погоди… – протянул Леха с наигранно расширившимися от ужаса глазами. – Лена предостерегла, если не будешь его носить или попытаешься избавиться, то боги разгневаются, и тебя ждет страшное возмездие… – он комично понизил голос, как персонаж третьесортного ужастика.
– Лене пора проверить голову, – вздохнул я, потянувшись к коробке с пиццей.
– А тебе пора заводить свой собственный гарем, – не остался в долгу Жаров.

Мир замер, угрожая рухнуть и разлететься вдребезги. Сердце словно сумасшедшее забилось в груди. Меня переполняли обида и ревность.

Стоило заглянуть в смеющиеся зеленые глаза Максима, и меня будто утягивало в бездну. А напряжение в пальцах рук и ног так никуда и не делось.

Наверное, потому, что такие ощущения от поцелуев и объятий с парнем я испытывала впервые.

Каждое его мягкое уверенное прикосновение слой за слоем сдирало с меня защитную пленку, обнажая самую неизведанную, темную часть моей души...

Сердце бешено колотилось от лавины накрывших меня противоречивых эмоций. И главенствовала среди них одна новая, максимально склизкая и ранящая, крохотными стежками вспарывающая душу. Кажется, я только что узнала, что такое ревность...

— Это лучший день рождения в моей жизни.
— Правда? — робко отозвалась Леднева, косясь на наши одинаковые браслеты.
— Ага. Можно я тебя поцелую?
— Я хотела ещё позаниматься с тобой русским языком...
— Язык? Русский? М-м... Погоди, я пока занят твоим.

—... С наступающим, Максим! — кивнула я, как-то потерянно цепляясь за его плечи.
— С наступающим, Роз!
А через мгновение наши губы слились в обоюдном жадном поцелуе.

— Тихий океан?
— Ну да.
— Ради тебя успокоил.
— А это что?
— Черное море.
— Для тебя затонировал.
— Мертвое море знаешь?
— Для меня убил?
— Для тебя, — произнес на длинном выдохе.
И ощутил, как нещадно меня от нее кроет.

А ведь я сразу почувствовал, что она никакая не Леднева, не бесчувственная ледышка. Она — огонь. Настоящий. Живой. Сжигающий до тла. Чистое, мать его, пламя.

— Отличница, интересно, а целуешься ты тоже на высший балл? — Я провел по ее теплой щеке своей щекой, заросшей щетиной — несколько дней не брился. — Или на троечку?
— Хочешь проверить? — уточнила она ласковым, обволакивающим шепотом, отчего мой живот пронзил электрический разряд.
— Очень...
— Я не целуюсь с двоечниками!

Градус огня в моей крови был таким, будто мы целовались без остановки несколько минут подряд. А мы всего лишь... ругались.