Марионетки

В художественной литературе уже давно сложилась определенная традиция связанная с образом болота, которое представляется неприятным местом, где обитают различные монстры. Исключением не стала и трилогия от Татьяны Корсаковой про Марь, где болото становится не просто живым, но и разумным существом, способным даже на своеобразные чувства: «Если даже Марь и решила передохнуть, это  место все равно не переставало быть странным».

Здесь живут различные инфернальные твари, которые мечтают не просто сожрать, а выпить случайного путника до дна: «Они питаются воспоминаниями и душой». Тут стоячая вода издает неприятный гнилостный запах, от которого очень трудно дышать, а под ногами сплошная грязь, которая переходит в зыбучую жижу, где каждый шаг равен жизненному пути, вернее его концу.

Да и в подобном месте уже нет ничего живого, а значит и то, что здесь существует должно быть похоже на окружающий пейзаж, но как известно, не место красит человека: «Там, в мире сырости и тени, он было хозяином всему...».

Марь не только грозит гибелью, но и в то же время влечет того, кто здесь оказался, потому что есть в ней какая-то жуткая тайна. Но есть одно «но», если ты сюда пришел с грязными помыслами и такой же душой, то не стоит обижаться на то, что может произойти дальше: «Он боялся застрять в этом мире, боялся стать его маленькой частью. Тому человеку, которым он когда-то был, всегда было мало обычных радостей, его цели были грандиозны. На болоте, на его проявленной части, мертвецу было почти так же тяжко, как в реальном мире». А ведь реальный мир - это свет и движение жизни.

И глубина отчаяния того, кто оказался в подобном месте: «Смрад, распространяющийся вокруг, был сродни боли, единственному оставленному в его распоряжение чувству», недвусмысленно говорит читателю на то, что болотом является жизнь, вернее ее подобие того существа, которое само себя отравиляло каждый день слепой жестокостью.

А дети, особенно мертвые всегда глаголят истину: «Марёвки не зря называли его мертвяком». Да и, что взять с того, где нет места для нормальных человеческих чувств: «И все это время ему удавалось оставаться в тени, причиняя боль не только людям, но и животным, упиваясь чужими страданиями».

И как в противовес тому, что у одного вместо души, другие еще способны на светлое чувство: «Дети, которые даже после смерти сохранили в себе потребность любить и быть любимыми – что может быть трагичнее?». Ведь все, что происходит на болоте - это душа, неважно живая она или давно умершего человека, но именно ее содержание, которое может быть похоже и на сказку: «Вероника пряла свою нить из тумана, наматывала его на маленький, пульсирующий белым светом клубок. Туман ворчал, сопротивлялся, но мало-помалу подчинялся. Через пару минут клубок сделался больше, плотнее и осязаемее. Зрелище было завораживающее».

И стоит помнить, что до сердца Мари может добраться тот, кто силен духом и не боится смерти: «...только Марь может решать, кому из нас жить, а кому умирать».