Лютая охота

Наибольшая опасность возникает, когда зло рядится в одежды добра и его действительно принимают за добро. Ни один преступник не бывает более жесток, чем тот, что априори считает себя борцом за правое дело.

Бывает мрак, который неспособно развеять никакое солнце.

- Чёрт возьми, прекратите драматизировать. Это очень утомляет.

Полицейские в этой стране отныне предоставлены самим себе. Он доведены до крайности. Они − последняя сдерживающая сил, последняя плотина, которая вот-вот рухнет. И если она рухнет, вся организованная преступность, все бандиты и грабители, все эти поставщики хаоса и мрака воцарятся здесь, как когда-то воцарились в Рио-де-Жанейро, в Тихуане или в Кейптауне. И мир станет невозможен. Ни для кого. И справедливости тоже не будет. Нигде.

Детство - это болезнь от которой редко выздоравливают. Она только того и ждёт, чтобы ты проявил слабость, чтобы вернуться вновь.

— Казалось бы, Франция – не расистская страна. Но объясните мне тогда, почему так мало чернокожих в Национальном собрании, в муниципальных советах, в медийных программах, на телевидении? Вы знаете, что телевидение в последние годы становится все скучнее и однообразнее? Несколько личностей, известных как «противники белых», сдали позиции: я читал об этом статью.

— Такого не должно было случиться, – повторил он. – Этого парня надо было отправить домой живым, со словом, выжженным на груди. Чтобы он рассказал другим, как за ним гнались. Чтобы вся эта мразь поняла, что в игре появился новый игрок и теперь правосудие свершится по-настоящему.

«Как мы все-таки хрупки, – подумал он. – Миллион всяких событий может произойти миллионом способов. Здоровье, мир и согласие труднодостижимы, и зарабатывать их надо каждый день. Насилие, ненависть и война, в сущности, состояния пораженческие».

— Ты что такое делаешь? – спросил один из троих, журналист лет двадцати, с лицом, напоминающим лисью мордочку.
— Похоже, ты каждый день задаешь этот вопрос своей подружке, которая изменяет тебе, пока ты сидишь в редакции, – огрызнулась она.