Аксенов

А вот еще один интересный эпизод его жизни. Когда ему мама и Антон Вальтер порекомендовали медицинский институт. Дескать, все равно сидеть, а врачу в лагере легче.

А.К.: Диабет - болезнь наследственная, генетическая, как правило, если не ошибаюсь, от женщин наследуется, а многие еврейские женщины больны диабетом.

А.К.: Да очень простой фрейдизм, если ты это житейское наблюдение считаешь фрейдизмом. Те, кого бабы не любят, очень не любят тех, кого бабы любят.

А.К.: ... А простые люди к этому, которое про это, всегда проще относятся.
Е.П.: Проще. И чем случайней, тем вернее, вспомню я зачем-то...
А.К.: Романтизировать отношения им почти не свойственно. Вообще, степень романтизации жизни, на мой взгляд, прямо пропорциональна, культурному уровню.

А.К.: У нас в принципе никого не волнует, что сейчас вся Россия, кроме Никиты Михалкова, конечно, состоит из потомков крепостных... А в Америке этот комплекс вины до сих пор. Вся политкорректность выросла из этого комплекса. Вот почему мы не поймём никогда эту политкорректность.

Е.П.: Когда я спросил, хрена ли ему делать в Румынии, великому человеку, он мне ответил: "Ты вроде парень на вид умный, а не понимаешь, что ли, ничего? Мне сказали, что я здесь получу премию в десять тысяч долларов, вот и всё". Я говорю: "Всё понял"...
А.К.: Деньги вообще-то небольшие...

А.К.: А полностью от взаимодействия отказывались такие идейные или эстетические радикалы, такие, которых теперь называют "продвинутыми". А я продвинутых терпеть не могу. Нехрен быть продвинутым, надо быть нормальным.
Е.П. Вот тут я, наверное, с тобой соглашусь. Нормальным - то есть, извини меня за такое слово, народным...

... не надо поступаться принципами!
А.К.: Надо, потому что, если ты не поступаешься принципами - превращаешься в революционера, а если поступаешься принципами, то на путях эволюции, имеешь шанс, дай бог, вырасти в Аксёнова.

А.К.: ... Хотя, полагаю, какую книгу сам Аксёнов считал главной - малоинтересно. Что там вообще писатель о своих сочинениях думает - это его личное дело.

Е.П.: ... Ведь это не то шизофрения, не то паранойя, когда тебя не печатают, когда ты берёшь слева чистые листы бумаги, исписываешь их и кладёшь справа. И - всё. Безо всякого движения! Результата! Отклика! И так годами, десятилетиями...

Е.П.: Не хочется себя цитировать, но придётся.

Е.П.: Я сейчас скажу страшную вещь, которую должен сказать...
А.К.: А мы давай не бояться говорить страшные вещи...

Е.П.: То есть классовое происхождение - всё равно как прописка. Ты где прописан? В Москве. Значит, ты москвич по закону.
А.К.: Мы просто боимся это говорить, нам страшно признавать такие вещи.
Е.П.: Да не то что страшно, а как-то хочется острые углы-то обойти, чтобы была гармония. И так у нас в России вечная гражданская война.
А.К. А я намерен в этой книге все острые углы не только не обходить, но искать их и в них утыкаться.

И он был прав, скорее всего: есть вопросы срочные, есть - вечные.

А джаз в наше время, во времена Аксенова - это был выбор всей будущей судьбы. Вот как.

Мы - друзья, что хотим, то о друге и говорим...

Е.П. Ну, мы же гадости говорить не будем! Ни в коем случае.
А. К. Нет уж, Женечка, раз уж мы решили этим заниматься, то что в голову приходит, то и говорим. Ничего дурного мы про Васю всё равно не скажем, потому что мы его любим. А сдерживать себя и цензуру вводить я не хочу.

... мы дружили с ним, как бы по отдельности дружили, между собой даже знакомы сначала не были, а с ним дружили. Это не наша заслуга - а может быть, и наша...

Но пафос я бы снизил. Мол, не только об Аксёнове, но о времени и о себе... Просто нам действительно очень хочется его вспомянуть: а как мы ещё вспомянем, мы ж тоже профессиональные писатели? Значит, просто рюмкой не получится, надо создавать текст...