Человек из кафе «Кранцлер»

Каждую ночь Андреаса Купплера будят сны — как из старых чёрно-белых фильмов ужасов. Он заходит в кафе, слышит знакомые голоса, видит родителей жены — в их глазах фанатичный блеск. Кто-то кричит про предателей, кто-то называет чужаков «швалью», и вдруг — пистолеты, крики, руки, вытянутые в нацистском приветствии. Он видит, как это его хватают, в него стреляют. Он убит, и зал аплодирует. Но не сразу. Сначала — тишина. Такая, от которой звенит в ушах. Мгновение. Но в этом мгновении — вся его жизнь. Эта секунда не заканчивается даже после пробуждения. Потому что в комнате — та же тишина. Его застрелили во сне. Но жив ли он в реальности?

Он живёт в Германии 1936 года. Здесь дети поднимаются с постели под звуки гимна. Взрослые поднимают с утра до ночи руки до хруста в костях. В воздухе пахнет гарью от сожжённых книг, а пепел от них оседает на улыбках. И эти улыбки — не от счастья. Это маски. Их натягивают, потому что нельзя не улыбаться. Любое иное выражение лица — уже риск. Он видит это. Понимает. И притворяться с каждым днём выходит всё хуже.

Андреас — спортивный журналист. Его отправляют освещать Олимпиаду, писать о победах немецких спортсменов, о том, как возродилась страна, как горы, лёд и точность секундомера отражают силу нации. Олимпиада должна доказать: Германия здорова, сильна и красива. Всё выверено, отлажено, торжественно. Всё, кроме того, что это — витрина для Запада. А за кулисами — распоряжения, законы, страх. Публично нацисты вежливы, зато шепотом — приказы убивать, сжигать книги, следить за всеми. Даже за теми, кто за.

Андреас не борется. Он — не герой, не подпольщик, не участник сопротивления. Он просто не может принять то, что происходит. Германия под управлением Гитлера стремительно восстаёт из пепла, экономика крепнет, безработица исчезает. Народ счастлив. Флаги, песни, ладони вверх. А он стоит в толпе, как чужой, и не понимает: это он сходит с ума или все вокруг?

Он уже сделал всё, чтобы выжить. Пошёл на компромиссы. Вступил в партию, чтобы не потерять работу. Пишет статьи о фигуристках, чтобы не писать о крови. Вскидывает руку в нацистском приветствии, чтобы не вызвать подозрений. Но каждый этот жест — как порез. Незаметный, но глубокий. Он считает их, как свои предательства. И каждый раз, когда засыпает — снова кафе, выстрел, аплодисменты. И там он смотрит на самого себя. И не узнаёт.

Иногда он думает: а если не вскидывать руку? Или поднять, но чуть ниже? Или — не с такой энергией? Даже мельчайшее отклонение от нормы может стать единственным способом остаться собой. Отсутствие жеста превращается в признание. И когда всё сведено к хореографии повиновения, неловкость в движении — уже акт внутреннего сопротивления.

Потому что всё теперь — ритуал. Всё — демонстрация. Даже молчание стало подозрительным. Его коллеги в редакции хором поддерживают партию. Его жена цитирует Геббельса с фанатичным блеском в глазах. А он всё чаще прячется в себя, в воспоминания, в музыку, которую запретили. И думает: можно ли быть «чуть-чуть» нацистом и при этом не потерять себя? В мире, где приличие измеряют громкостью лозунга, даже молчание способно кричать.

А народ будто охватила горячка. Женщины молятся фюреру, проповедники читают из «Майн кампф», как из Евангелия. Храмы звучат эхом партийной риторики. Однажды он оказывается в толпе у огромного костра. В огонь бросают книги. Люди стоят в полном восторге, будто на спектакле. В их глазах — готовность продолжать. Он боится даже представить, что они захотят сжечь, когда бумага закончится. Он смотрит на это с ужасом, но молчит. Он просто человек, который не знает, как жить среди тех, кто добровольно отказался от души.

Автор не утешает. Не скрывает. Не оставляет ни сантиметра пространства, где герой мог бы спрятаться от самого себя. Его слог не делает скидок. Простой, прямой, почти газетный — он только усиливает внутренний надрыв. В книге много диалогов, но ещё больше — тишины между словами. Именно в этих паузах рождается ужас.

Повествование ведётся от двух лиц — самого Андреаса и его жены Магдалены. Так автор вскрывает трещины даже там, где ещё остаётся тепло привычного быта. Они спят в одной постели, едят за одним столом, слушают одни и те же новости. Но слышат разное. Видят разное. Он — снаружи, с ощущением, что всё давно пошло не туда. Она — будто изнутри системы, с верой в порядок, в дисциплину, в правильность общего пути. Он смотрит на мир, как на приближающуюся катастрофу. Она — как на нужную и долгожданную перестройку. Их взгляды ещё пересекаются, но уже не встречаются. И между ними уже меньше, чем ничего.

Роман не о героизме. Он о страхе. О человеке, который с ужасом понимает, что мир сошёл с ума, а он не готов принять это безумие, но и остановить его тоже не может.

Он всегда хотел быть журналистом и торжественно рассказывать о том, как люди делая невероятные усилия над собой, становятся в чём-то сильнее своих оппонентов, сжимая мускулы, барахтаясь руками или передвигая ноги к финишной ленте в зависимости от выбранной дисциплины. За этим мгновением стояли годы тренировок и непоколебимая вера в победу. Ведь если нет той самой незыблемой веры, какой в этом всём скрытый смысл и тяжесть мотивов? Изначально многие выбрали спорт или профессию по желанию мудрых родителей, которые скорее всего не реализовали себя и переложили свои мечты на детские плечи. К несчастью, их мало волнует, что они способны выдерживать, но в контексте данной истории, речь идёт совсем не об этом.

Григорий был спортивным журналистом на государственном телеканале "Беларусь - 5". Он следил за достижениями наших спортсменов употребляя самые невообразимые метафоры и комментируя их победы своим баритоном. Ему повезло и он выбился в люди, в отличие от многих своих одногруппников, которые слонялись по мелким оппозиционным газетам, писали тексты для блогеров, стали грузчиками или спились от безысходности жизни. Он сиял на экране назло всем остальным и занял то место, о котором многим приходилось только мечтать. Как ему удалось? Безусловно он был умным и достаточно талантливым человеком, которому декан ещё в студенческие годы посоветовал вступить в "Белорусский союз молодёжи" для достижения куда больших высот. В ходе деятельности организации он играл в "КВН", помогал ветеранам, участвовал в создании брошюр и листовок, которые были наполнены патриотизмом куда больше, чем стакан с водой, который мирно стоял у графина начальника.

Каждый из его коллег неумолимо верил в то, что наша страна является лучшим примером того, как быть демократической по собственным нормам, которые не были навязаны Западом. На каждый укол другой стороны мы отвечали листовкой, репортажем по телевизору или в речах президента, которого безусловно любило всё поколение, которое гнездилось на обломках и в самом рассвете СССР, а вот сам главный герой данной рецензии - иногда сомневался.

Ему казалось странным то, что пенсионеры живут не в самых лучших условиях, хотя отдали множество лет на тяжёлой работе. Он рассматривал проезжающие машины за окном и отчётливо понимал, что во многих странах их будут принимать не за средство передвижения, а за металлолом на колёсах. Грише казались странными выпуски новостей, где тридцать минут из экранного времени говорит президент, ругая очередного руководителя, которого он сам и назначили грозит ему судом в случае не устранения неисправностей. "Какой там суд? Его просто передвинут на другое место на время, а потом снова повысят на ещё более лучшую должность." - думал он смотря на асфальт, который когда-то считался лучшим на пространстве всего СНГ и белорусские дороги сравнивали как знак качества наряду с конфетами, молочной продукцией и трикотажем. 

Когда закончились студенческие годы он устроился туда, куда многие мечтали попасть и считали это за высшее достижение в жизни, даже поставив его выше на полке в сравнении с продолжением рода. Он сиял на экране, вне зависимости от его яркости и мать им сильно гордилась, демонстрируя его своей каждой подруге, которая уже порядком устала от того, что собственный сын на фоне его кажется ничтожеством, словно её скучный и лениво выпивающий муж. "Наши спортсмены ответили Западу феерическим восьмым местом и пробились на Олимпиаду!", "Где справедливость? Нас пытались осудить за использование флага и сбросить результаты забега, но наш патриот показал выдающийся результат и бесшумно спел государственный гимн на церемонии награждения, чтобы показать кто он есть!", "Китайские легкоатлеты явно используют допинг! Это провокация против нашей страны!", "Гендерные изменения человека недопустимы! А картошка не является допингом!" - кричали коллеги в эфире, искренне веруя в истину сказанных слов, написанных на бумаге. Гриша был несколько мягче и искренне радовался любым победам, вне зависимости от расы, страны и политических взглядов. Он всегда был немного в стороне и часто сомневался в том, что наши спортсмены самые лучшие и что даже если убрать политически мотивы, только единицы из них способны блистать на уровне мира. Пьянство, отсутствие тренеров и финансирования делали своё дело. Только политики расценивали каждую победу или поражение, как собственные успехи или неудачи на поприще спорта. Сам герой уже несколько лет, как вступил в общественное движение "Белая Русь" и женился на милой девушке с именем Алеся. С годами отношения стали чуть хуже, потому что у них не было детей, хотя они ему не особо были нужны. Его волновала журналистика и мир достижений из спорта. К сожалению, его всё чаще привлекали к политике и мешали заниматься его излюбленным делом. Он участвовал в съездах и молчал на первом ряду. На выборах досрочно и принудительно голосовал на того, кто сейчас сидел в своём продавленном кресле. Зарабатывал много и его даже узнавали на улице. Он захватывал дух публики своими оборотами, хоть и не называл в них наших спортсменов самыми лучшими. Коллеги начинали ему завидовать и пытались продавливать свои речи патриотизмом, которого не хватало Григорию. Ему в целом всё это было противно и он сомневался в том, что постоянно говорят по телевизору, внушив основной посыл остальным.

Однажды на витрине магазина ему приглянулась книга "Человек из кафе...", где если верить аннотации, её главный герой Андреас Купплер — успешный спортивный обозреватель в Германии Третьего рейха, эстет и меломан. Его жена — поклонница фюрера и Геббельса, ее мечты ограничиваются счастливым материнством. Зимние Олимпийские игры 1936 года должны стать новой вершиной в карьере Андреаса, но вместо этого становятся точкой невозврата. События в заснеженных Альпах не оставляют ему выбора — и одновременно позволяют стать собой: он перестает играть по правилам нацистского режима и устанавливает свои собственные.

Прочитав эту книгу он ухватил множество параллелей в режимах и способах управления и ещё больше стал сомневаться в правильности государственного курса и речах президента. Как главный герой, который раздумывал о том, правильно ли он отдаёт салют - персонаж из рецензии стал думать, как ему поступить при "Универсиаде 2026 года", которая будет проходить в г. Минске. Возможно, что за ним тоже следят и на фоне его не самых патриотических речей его тоже посадят? Нет! Это всё паранойя и просто мысли от книги... Мысли от произведения, где главный герой рассуждает о неправильности идей нацизма и просто хочет выполнять своё дело. Там было что цитировать и найти поводы для рассуждений, при условии отличной передачи атмосферы того времени и показа напускного фарса. Шпионские игры, опасность, утрата отношений с женой, показная напыщенность и множество важных и актуальных тематик, с которыми можно провести параллельные линии. Где офицеры судят за то, что его взгляды не полностью соответствуют норме необходимых понятий и представлений средних разрезов. Его так же раздражали повсеместные флаги страны, как изображение свастики. "Неужели клумба с пионами без них будет смотреться куда хуже или я забуду в какой я стране, если здесь не будет торчать этот флаг, который мне навязали?" - думал он после прочтения. Он вспоминал моменты из книги, когда правительство перед Олимпиадой приложило немало усилий, ублажая МОК и представителей крупнейших стран, в том числе США, чтобы она состоялась. Например, владельцы местных отелей, ресторанов и магазинов получили приказ снять на время проведения Игр вывески «Собакам и евреям вход воспрещен».В книге было много о зверствах и зарождении влияния правящей партии. Например: "Андреас вспоминал эту субботу 1 апреля 1933 года с негодованием. Рано утром штурмовики развесили на витринах лавок, принадлежащих евреям, плакаты отвратительного содержания. Картинок на них не было, зато красовались надписи красными или черными буквами, гласившие: «Немец, который покупает у жида, – предатель!» или «Катись в Палестину, а лучше сдохни!». Владельцы соседних магазинов поспешили подтвердить расовую чистоту – не только свою собственную, но и своих сотрудников и клиентов – и поместили на витринах таблички «Чисто арийское заведение», словно рекламу фирменной колбасы или паштета." Это всё многим походило на мир в котором он находился сейчас. Можно ли быть чуть-чуть патриотом? Или быть патриотом иначе? Не любить власть, но оставаться в системе. Быть против войны и осуждать смерть мелких людей, одновременно питаясь из корыта в которое государство насыпало денег?

Нет!

Это всё...

Невозможно.

"Читайте хорошие книги!" (с)

Ах, какая была привлекательная аннотация у этого романа. В каком же томительном ожидании опасных страстей и крутых поворотов сюжета я была. Но, как обычно и бывает, на поверку всё оказалось гораздо прозаичнее, чем рисовалось в моих призрачных мечтах. Ровное повествование, совершенно лишённое положенных эмоциональных пиков, вяло перекатывается по страницам, не вызывая особого интереса.

Главный герой Андреас Купплер — спортивный журналист по профессии и не очень решительный человек по жизни. Вся его борьба, представленная нам автором, выглядит довольно сомнительной и безмолвной, и если бы автор не развивал свой сюжет в противостоянии человека и системы, то и вовсе совершенно незаметной. Даже его жена, истинная арийка Магдалена, при всей своей отрицательности в плане решительных поступков даст большую фору своему безвольному мужу.

Сам по себе сюжет довольно нетривиальный и психологически сложный. В одной семье идёт противостояние взглядов на жизнь и политическое устройство мира, при этом все разногласия усугубляются ещё личной драмой. Несмотря на годы брака, супруги так и не смогли стать родителями. И если Андреас относится к этому вопросу довольно равнодушно, то для Магды эта тема очень болезненна.

Причина может скрываться в психическом состоянии Магдалены, из-за чего она периодически то впадает в состояние апатии и депрессии, то становится маниакально-агрессивной. В момент, когда начинает развиваться эта трагическая по сути история, супруги принимают решение оформить развод после того, как пройдут Олимпийские игры 1936 года.

И вот ещё одна из интереснейших тем этого романа - Летние Олимпийские игры 1936 года. Последние игры, которые были проведены в Берлине, дальше началась Вторая мировая война. Германия одержала не только политическую победу, проведя игры на своей земле, даже несмотря на то, что Нюрнбергские расовые законы были уже приняты и вовсю действовали, но и сборная страны одержала сокрушительную победу в неофициальном медальном зачёте, оставив далеко позади себя США.

Естественно, я ожидала, что автор очень подробно остановится на таком крупном и важном мероприятии, но моим ожиданиям не суждено было сбыться. У автора всё настолько расплывчато и смазано, акценты поставлены на том, что по сути и не является существенным, а всё важное — столь обезличено и обесценено, что как будто проходит по краю всей этой истории. Тема маленького человека, пытающегося бороться доступными ему способами с огромной махиной нацистского режима, дополненная личной драмой его супружеской жизни, разваливается буквально с самого начала.

Для меня Андреас Купплер не стал непримиримым борцом или неким символом сопротивления, скорее он показал себя совершенно с другой стороны, весьма безвольным и не способным на решительные действия человеком. Даже несмотря на финал романа, где автор представляет его чуть ли не супергероем, этаким бойцом невидимого фронта, читая об этом, так и хотелось кричать: «Не верю!»

Невозможно поверить, что персонаж, который на протяжении всего романа смог решиться только на один безрассудный поступок — это позволить себе связь с американской журналисткой еврейского происхождения, вдруг, отринув все свои страхи, проходит мимо патруля, оставив без ответа стандартное обращение со вскинутой вверх рукой. При этом самыми сильными эпизодами романа для меня лично стали допрос Магдалены и последующие трагические события. Несмотря на всю неоднозначность личности героини, её представления и поступки, автору удалось создать из Магды куда более цельный и самобытный образ, не в пример её заурядному мужу.

Роман не стал для меня откровением и не открыл неведомые ранее горизонты, хотя я этого очень ждала. Дочитав до конца, я поняла одну вещь: именно его небольшой объём и достаточно лёгкий слог и сподвигли меня дойти до конца этого нелёгкого путешествия, не прервав его буквально на взлёте. Во всём остальном я согласна с большинством читателей: роман пустой, не способный вызвать сильные эмоции и подарить неизгладимые впечатления.

Книга обещала быть интересной. Во-первых, проведение Олимпийских игр в фашистской Германии. Во-вторых, взгляд журналиста на режим национал-социализма. В-третьих, рефлексия немца, не разделяющего принципы фашизма, но вынужденного не просто жить при режиме, но и вступить в партию. Однако вышло невнятно.

Всего в этой книге получилось по чуть и ни одна тема целиком не раскрыта. Мне всегда любопытно наблюдать за развитием и углублением деструктивных режимов. Ведь никто не приходит к власти с лозунгом: "Я сожгу евреев", "Наша раса выше других, а всех остальных надо истребить или поработить". Всё это происходит медленно и незаметно. В этой книге есть упоминание как-то мельком о позорном для Германии Версальском договоре, о том, как улучшилось положение простых немцев после прихода Гитлера к власти - и это очень важная тема, ведь были же действительно люди, и их было много, которые некоторые положения в политике Гитлера находили разумными. Здесь же возникло ощущение, что все вокруг главного героя либо непроходимые тупицы-фанатики, либо зашуганные режимом непротивленцы.

История о том, как главному герою необходимо было вступить в партию, чтобы не лишиться аккредитации в преддверии Олимпийских тоже слабовата. Не очень сильно он переживал на эту тему. Немного порассуждал, можно ли быть слегка нацистом.

Так же не заметила я и какой-то вразумительной активной позиции у журналиста. Это странно, всё-таки герой - журналист. Ну расскажи, какие душевные муки ты испытывал от того, что тебе диктовали что и как ты должен писать. Опиши внутреннюю борьбу, происходившую в тебе, когда тебе пришлось вступить в партию.

Так же совершенно ничего нет в книге и об Олимпиаде, как и о спорте в целом. А главный герой-то - спортивный обозреватель. Все его замечания - лицемерие властей при её организации, да и - мелкими штрихами.

Наиболее развёрнутая тема в книге - тема гомосексуализма. Я так и не поняла, почему. Что я как читатель должна была из этого понять? Тезис, что если внутренняя политика государства негативно относится к гомосексуализму, то оно непременно тоталитарное?

Вообще, на протяжении всей книги, у меня было ощущение, что главный герой вернулся из будущего. Он изначально знает, не только то, что будет Вторая мировая и обо всех преступлениях нацизма, но заодно и то, что нацизм будет осуждён, поэтому заранее начал это делать. Так же главный герой будто бы знал о нынешнем отношении мира к неграм и евреям и заранее начал раздавать им преференции.

Главный герой пишет книгу об Джесси Оуэнсе. Серьёзно? 1936 год, да в самих США ещё была политика сегрегации. Но берлинский журналист уже любил и Оуэнса, и джаз, и США, как самую свободную и толерантную страну в мире.

Особенно позабавила история с Союзом Немецких Девушек и оккультными практиками.

В общем, автор набрал полный список легендарных страшилок про нацистов и понатыкал его в свой текст.

Идея звучала многообещающе, но исполнение оставило желать лучшего. Я думала, это будет что-то вроде Один в Берлине (Каждый умирает в одиночку) Фаллады, и в какой-то мере это так, но если у Фаллады это был живой крик боли от очевидца событий, то у современного автора Гужона это что-то уже многократно пережеванное и переваренное, и на выходе глубоко вторичное. Да, в условиях тоталитарного общества очень страшно иметь свое мнение, которое расходится со звучащим со всех утюгов официозом, и еще страшнее его высказывать вслух, рискуя потерять все, что имеешь , поэтому главный герой избрал для себя вариант молчать с фигой в кармане и в момент X, уже понимая, что терять нечего, громко эту фигу продемонстрировать, причем путь он выбрал тот же, что и Отто Квангель из романа Фаллады. Но автор зачем-то построил драматургию на образе чернокожего легкоатлета Джесси Оуэнса, о котором главный герой начал тайком писать книгу еще зимой 1936 года, сильно предвосхищая его триумф на летней Олимпиаде, да еще и озаглавил ее "У меня есть мечта" (тогда как Мартин Лютер Кинг произнесет свою историческую речь сильно позже, в 1963 году). Линия жены главного героя, примерной нацистки и почитательницы Гитлера, которая очень хотела стать матерью, да все никак не получалось, и только под конец осознала, в каком государстве живет - ну... такое. Мне скорее не понравилось, но такие полуванильные истории о "сопротивлении режиму", наверное, хорошо заходят тем, кто живет во внутренней эмиграции, таких людей хватает.

Даже не припомню, выходила ли в моей любимой серии "Corpus" книга слабее этой.

Во-первых, она попросту не цепляет. Да, затравка в аннотации выглядит неплохо — "спортивный обозреватель из Берлина освещает зимнюю Олимпиаду 1936 года и перестает играть по правилам нацистского режима". Я, собственно, на эту затравку и купился, ожидая, что нам расскажут о каких-то интересных деталях тех Игр и покажут, как эти детали приводят к эволюции героя. Но черта с два. Про Олимпиаду вы куда больше узнаете из Википедии, а у героя никакой эволюции не будет (он и до Игр нацистам не симпатизировал). Вместо эволюции герой 200 страниц будет рефлексировать над тем, как это немецкий народ покорился Гитлеру, но рефлексия эта будет плюс-минус на уровне эссе восьмиклассника. Ничего нового вы там не почерпнете.

Во-вторых, книга не очень-то здорово написана. Например, Гужон на 200 страницах ухитряется трижды (!) использовать проклятый всеми школами креативного письма прием, когда какой-то ужас сначала расписывается на пять страниц, а потом рассеивается, потому что герой... проснулся. Персонажи все как один картонные: главный герой ходит и рефлексирует о судьбах Германии, жена-истеричка истерит из-за бесплодия, злобный тесть злобно критикует либералов, а зловещие гестаповцы зловеще смотрят исподлобья. Между собой все эти люди говорят на каком-то безумном канцелярите — вот вам рядовая беседа двух старых коллег по редакции (капсом выделил самую мякотку):

"– То, что вы говорите, не имеет смысла. Во всяком случае могу вас уверить, что вчера вечером мы не обсуждали никакие государственные секреты. Мы с СОБРАТЬЯМИ ПО ПЕРУ просто танцевали и пели.

– В протоколе гестапо указано, что главное началось как раз после вечеринки. Есть свидетели того, как вы затащили эту самую Сюзанну в самый угол танцпола и пытались СОВЕРШИТЬ С НЕЙ РАЗВРАТНЫЕ ДЕЙСТВИЯ! Могу вообразить, что было потом, когда вы уединились с ней в вашем номере… но оставим это, мне не хотелось бы вслух произносить сальности! Лучше скажите, вы что, совсем разум потеряли? Провести ночь с еврейкой!"

(Эти "собратья по перу", кстати, потом еще несколько раз вылезут.)

В-третьих, увы, есть вопросики по матчасти. И если то, что герой восхищается романом (!) Цвейга "Амок" хотя бы на сюжет не влияет, то вот "тесть-буржуа" из Восточной Пруссии, который потом оказывается потомственным военным-землевладельцем (то есть юнкером) — это очень странно (в реальности слово "буржуа" оскорбило бы такого парня примерно так же, как слово "еврей"). Очень сомнительно выглядят также "фанатичные католики", которые ставят "Майн Кампф" выше Библии. Наконец, сильно смутило, что зимой 1936 года (то есть за добрых полгода до Олимпиады) герой уже работает над романом "Черная стрела", посвященным Джесси Оуэнсу. Да, нельзя сказать, что на тот момент Оуэнс совсем уж ноунейм (в 1935-м он установил на турнире в Америке несколько мировых рекордов), но чтобы прямо роман про него писать — про что там вообще могло быть на тот момент?

Обычно расписываю в рецензиях плюсы, а потом мучительно придумываю, что бы покритиковать. Тут же ситуация обратная — при желании могу накидать еще несколько замечаний, а вот с плюсами как-то затрудняюсь. Ну посыл в романе хотя бы правильный и актуальный, тут Гужон молодец, не поспоришь.

3/5, причем в какие-то моменты было больше похоже на 2/5. Рекомендовать не могу — по этому периоду и по этой локации есть горы литературы получше.

Начало истории было многообещающим. Тема интересная и, увы, актуальная до сих пор. национализм, нацизм,фашизм.
Слог у автора лёгкий и динамичный. Он хорошо описал мысли, желания, цели каждого из главных персонажей, семейной пары, Магды и Андреаса.
В книге  описываются события  их семьи, проблемы, краткая история их  любви, вскользь упоминаются родственники жены. А продолжения, настоящих событий или  событий, приведших к такой развязке, нет.
Сложилось ощущение, что я прочитала фрагмент книги, оборвавшейся на самом интересном месте и эпилог.

Германия, 1936 год. Талантливый журналист Андреас едет по заданию редакции на зимние Олимпийские игры в Гармиш-Партенкирхен. По задумке организаторов, соревнования должны продемонстрировать всему миру, что в политике нет ничего опасного. Однако Андреас давно не верит властям. События в заснеженных Альпах становятся для журналиста точкой невозврата. Теперь он точно знает, на какой он стороне, и не отступится от своих взглядов, хотя это грозит ему смертельной опасностью…

Возможно из-за того, что в последнее время мне сильно везло с книгами я завысила ожидания и здесь, а возможно эти ожидания сформировались из-за аннотации, тк выбирает автор не самую простую тему…

К большому сожалению этот роман для меня на один раз, возвращаться мыслями, перелистывать страницы и перечитывать какие-то яркие моменты тут мне не хочется. Прочитала и ладно.

Не зацепили меня ни персонажи, каждый из которых был повернут на чем-то своем, ни их судьбы, которые развивались как-то предсказуемо, поверхностно и не сильно интересно. Сюжет тут довольно обычный, которых мы видели уже много. Не хватает этому роману эмоций, которые могли бы скрасить впечатления. Не хватает ни надрыва, ни глубины, в которую окунешься и будешь бесконечно размышлять. Не хватает той самой морали, ради которой пишется и читается книга. Как дань памяти да, но есть и другие более сильные романы об этом всем.

Помните, как Эрнест Хемингуэй обещал написать короткий рассказ, способный растрогать до слёз? Этот "фокус" параллельно с ним проделал Антуан де Сент-Экзюпери, пребывавший вместе с реальностью и в детских грёзах. Ведь без этих грёз не получилось бы ёмкое, но столь запоминающееся и трогающее за живое произведение литературы. Помните же "Маленького Принца"?

Недавно в бесконечной библиотеке мировой литературы появилась ещё одна маленькая, но большая история. История одного союза в жестокой людской массе. Союза двух противоположностей. Тот конфликт, который повышает градус интереса читателей.

Есть молодой спортивный журналист. Но что же особенного в этом человеке? Он не поддался новой идеологии. Он свободен внутри. Он успел поймать запах губящего человека изнутри яда нацизма и переварить его, оставшись самим собой. Это противоядие не появилось в нём в момент рождения героя, оно синтезировалось всю жизнь из собственных принципов, любви к своему делу (журналистике) и отношению к людям. Даже находясь рядом с женой - жертвой проникновения идеи в голову.

Есть девушка, которая тревожится в суете поиска своего места в окружающем мире. И тут приходит группа людей и говорит, что нашла этой бедняжке место, где она будет счастлива. Язык пропаганды ласкает её нутро сладкими словами о том, что она делает всё правильно, и он действует. Но гармония человека и голоса "новой прекрасной идеи" может закончиться, когда та идея тихо проникает в шкафчики и трогает спрятанные там скелеты...

ОН и ОНА - цунами, которые пытаются проломить друг друга. И как бы семью не пытались удержать для престижа режима, противоречия берут верх. Особенно хороша фабула, отделяющая обоих. Свободного человека спросит только он сам, несвободного - только высокий над ним.

Сколько бы мы не читали такие книги, мы знаем (или стоит знать), что только в состоянии свободы жив настоящий человек.