Цитаты из книги Франкенштейн

Даже ты, мой создатель, ненавидишь и отталкиваешь меня, свое творение, а ведь ты связан со мной узами, которые может расторгнуть только смерть одного из нас. 

Прочь, гнусная тварь! Или нет, постой, я сейчас растопчу тебя в прах! О, если б я мог, отняв твою ненавистную жизнь, воскресить этим несчастных, которых ты умертвил с такой адской жемстокостью!

Он приблизился; его лицо выражало горькую муку и вместе с тем злобное презрение; при его сверхъестественной уродливости это было зрелище почти невыносимое для человеческих глаз. 

Я видел свое творение неоконченным, оно и тогда было уродливо; но когда его суставы и мускулы пришли в движение, получилось нечто более страшное, чем все вымыслы Данте. 

кладбище представлялось лишь местом упокоения мертвых тел, которые из обиталищ красоты и силы сделались добычей червей.

Мы дружески звали друг друга кузеном и кузиной. Но никакое слово не могло бы выразить мое отношение к ней — она была мне ближе сестры и должна была стать моей навеки. 

Я родился в Женеве; мои родные принадлежат к числу самых именитых граждан республики. 

Such a man has a double existence: he may suffer misery, and be overwhelmed by disappointments; yet, when he has retired into himself, he will be like a celestial spirit that has a halo around him, within whose circle no grief or folly ventures.

Я повсюду вижу счастье, и только мне оно не досталось.

"..Be men, or be more than men. Be steady to your purposes and firm as a rock. This ice is not made of such stuff as your hearts may be; it is mutable and cannot withstand you if you say it shall not..."

Ничто так не успокаивает дух, как обретение твёрдой цели - точки, к которой устремляется наш внутренний взор.

...я поведал ему , как страстно хочу иметь друга, как жажду более близкого общения с родственной душою, чем до сих пор выпало мне на долю, и убеждённо заявил, что без этого дара судьбы человек не может быть счастлив

Кто мог интересоваться судьбой убийцы, кроме палача, ждущего платы за свое дело?

Так одинокий пешеход, Чье сердце страх гнетет, Назад не смотрит и спешит, И смотрит лишь вперед, И знает, знает, что за ним Ужасный враг идет.

Я слушал эти речи и терзался. Ведь истинным убийцей - если не прямо, то косвенно - был я.

Эту встречу я отложил еще на несколько месяцев; значение, которое я придавал ей, заставляло меня страшиться неудачи.

– Я счастлив, – сказал господин Вальдман, – что приобрел ученика, и если ваше прилежание равно вашим способностям, то я не сомневаюсь в успехе.

Победа доброго начала сказалась в необыкновенном спокойствии и умиротворении, которые я обрел, отказавшись от прежних занятий, в последнее время ставших для меня наукой. Мне следовало бы тогда же почувствовать, что эти занятия для меня гибельны и что мое спасение – в отказе от них.

Как странно, подумал я, — одна и та же вещь может и ласково согревать, и причинять невыносимую боль!