Непобедимое солнце

Кстати, если некоторые девочки все еще думают, что большой супернакачанный самец как-то особо интересен в качестве любовника, то они живут в мире иллюзий.

Антоша еще не знает, но мы с ним скоро расстанемся – из-за его наркотиков и вообще.

Мужчина, по-моему, способен на вежливость и заботу только на своем гормональном пике – стоит ему пару раз стравить давление, и в нем неизбежно просыпается свинья.

У меня не очень складывается с мальчиками надолго. И если не считать одного исключения, «гудбай» говорю я.

Я, к сожалению, не лесбиянка. Вернее, не полная лесбиянка. Вернее, как сказал Веничка Ерофеев, полная, но не окончательная.

В двадцать впереди была я нынешняя. А что впереди у нынешней меня?

Бывает, что в тридцать лет девушка уже полная тетя, особенно когда есть мохнатый муж и дети, ежедневно выдаивающие бедняжку досуха.

В английском действительно есть такое слово – «babushka».

Нет, в тридцать ты еще красивая, свежая, и дают тебе то двадцать два, то двадцать пять. Но ты ведь не дура – и видишь рядом настоящих двадцатилеток.

Ты сама не можешь ничего. Бог в тебе может всё.

Все-таки в современном прогрессивном американце русофобия – это одна из биологических жидкостей. Даже если он воук и трансгендер. Особенно если он воук и трансгендер, кстати. Потому что всем этим корпоративным анархистам и имперским сварщикам много лет объясняют по Си-эн-эн, что их фашизм – это не их фашизм, а коварно заброшенный к ним русский, а сами они белые и пушистые драг-квинз. И ничего с этим, увы, не поделать.

– Ты веришь в знаменательные встречи? – спросил он. – Способные перевернуть всю жизнь?

– Да, – ответила я. – Но лучше, когда обходится без полиции.

Хотела написать про родителей еще, но не буду, наверно. Спасибо им за все, многие лета и вечная память. Чудовищное преступление моего рождения на этот свет я им почти уже простила.

— Это Ахилл, – сказал Ганнис. – Он врач и поможет нам.

— Ахилл, – повторил я. – Смешное имя для врача.

— Почему? – спросил Ахилл.

— Наверно, многих мужей отправил в Аид.

Ахилл громко захохотал – моя шутка ему понравилась.

Человек никогда не бывает похож на свое время. Наоборот - он всегда прячется в свою личную тайну. Как устрица в раковину. Он воспринимает свое время как катастрофу, а потом, через тысячу лет, кто-то откапывает его скелет - и об этом человеке начинают судить по потопу, от которого он убегал. По тому самому монстру, от которого человек всю жизнь скрывался.

Империя сегодня - это не власть государства. Это власть больших корпораций. Государственный контроль - последнее, что им как-то противостоит, поэтому эстетика антигосударственного анархизма будет этими корпорациями востребована. Возможно, востребован будет даже прямой бунт против традиционной центральной власти - но не против корпораций и банков.

Эмодзи - это протез селфи, за которым можно временно спрятать свою мерзкую рожу.

Красота - одно из названий совершенства. Искать в этом что-то низкое могут только низкие люди. Мы прихорашиваемся перед зеркалом не потому, что что хотим привлечь самца - сказать так может только кретин. Природа женщины - быть прекрасной. Мне хочется нравиться в первую очередь себе. И если мое отражение в зеркале устраивает меня саму, то с самцом проблем не будет точно.

Он, кстати, постоянно пытается меня накурить, нанюхать или натаблетить. Пытался уколоть, но получил по мозгам. А этот его знаменитый «трах под спидами», по-моему, технически возможен только между двумя женщинами – по результатам наших экспериментов могу сказать, что мужская писька превращается под ними в мягкую шелковистую тряпочку, которой хорошо протирать очки или полировать ложки.